Баламут
Шрифт:
Без нее валять дурака как-то не хотелось, и мы, добравшись до «нашего места», застелили его покрывалами, попадали в самый центр здоровенного прямоугольника и решили как следует пожариться на солнце. Что интересно, близняшки улеглись по обе стороны от меня, заявив, что собираются любой ценой выполнить «боевой приказ» старшей подруги. А потом посмотрели на небо без единого облачка, вспомнили о том, что «старшая подруга» появится нескоро, и с почти одинаковыми сокрушенными вздохами полезли в кольца за защитными кремами. Хотя, на мой взгляд, уже неплохо загорели. Пока мазали друг дружку, страдали из-за отсутствия сродства к Жизни и возможностей, которые оно дарует. Потом переключились на обсуждение косметических изменений во внешности знакомых целительниц и в какой-то момент заявили, что Лара у меня, конечно, классная, но втирать крем в мою спину не рискнут. Ибо чужая «и все такое».
Я,
Первые минут пятнадцать-двадцать делились восторгами о системности подхода «строгой наставницы», необходимости корректировать имеющиеся навыки и кое-каких нюансах правильной посадки, о которых им никто не говорил. Затем вспомнили, как крутили пластиковые рули в учебном классе автодрома, расстроено признали, что до использования правильного перехвата рук в автоматическом режиме им еще далеко, и добрались до «свободных заездов». Тут к беседе подключился и я. Вернее, стал высказывать мнение в несколько раз чаще, так как заболел гонками и уже предвкушал следующую тренировку.
Дольше всего мы обсуждали марки автомобилей, виденных в других боксах, пытались представить их характеры и, конечно же, спорили, какой мощнее, быстрее, управляемее и так далее. В конечном итоге пришли к выводу, что пробовать надо все, немного пострадали из-за того, что до водительского мастерства Шаховой нам еще расти и расти, и, основательно «согревшись», умотали в воду. Минут, эдак, на сорок.
На обратном пути девчонкам захотелось мороженого, но стоило Жене кривенько и неуверенно, но все-таки отпальцевать Михаилу это желание, как ожил мой комм, и я, кинув взгляд на фотографию Ларисы, появившуюся на экране, принял звонок:
— Да, солнце, я тебя слушаю!
— Вы на пляже?
— Да.
— Я в пяти минутах езды. Строй девчонок: вы мне нужны у центрального входа. А их охрана пусть остается на месте. Впрочем, с Мишей я свяжусь сама и все объясню.
В ее голосе ощущалась некоторая загруженность, но без негатива, так что я заявил, что начинаю шевелиться, скинул звонок и слово в слово передал ее «новый боевой приказ» Нелюбиным. Они тоже обошлись без вопросов — в темпе вытащили из колец полотенца и принялись сушить гривы. А после того, как добились некоторых успехов, влезли в шортики, натянули футболки и рванули собирать покрывала.
К центральному входу мы подбежали с небольшим опозданием, но Язва сочла это нормальным. А наш внешний вид — нет. Поэтому закинула нас домой и выделила десять минут на душ и переодевание «во что-нибудь цивильное». Мы выполнили и это распоряжение, а через четверть часа после выезда из дому выбрались из «Молнии» в подземном гараже небольшого трехэтажного особнячка и вопросительно уставились на Шахову.
— Идем за мной, ничему не удивляемся и молчим, как рыба об лед! — не очень понятно ответила она и быстрым шагом направилась к двери, над которой горела пиктограмма лифта. В холле ткнула пальцем в сенсор вызова левой кабинки, дождалась открытия створок, затолкала нас внутрь и, вместо того, чтобы нажать на один из четырех сенсоров, начала прихорашиваться перед зеркалом во всю заднюю стенку.
— Куда едем? — спросил я секунд через тридцать, и тут кабинка сама собой поехала вниз, хотя мы и так находились на минус первом, а сенсоры еще более глубоких этажей отсутствовали, как класс!
Спускались достаточно долго и, выйдя из лифта, оказались еще в одном холле, но с дверями, похожими на сейфовые. Потом прошли по запутанным коридорам метров, эдак, двести, то и дело замирая перед техно-артефактными сканерами, и в конце концов оказались премиленькой гостиной квадратов на тридцать. А там разделились: Лара в приказном порядке отправила близняшек в левую дальнюю дверь, а меня утянула в правую, провела по еще одному коридору и втолкнула в самый настоящий будуар. Правда, о назначении этой комнаты я задумался значительно позже, а первые несколько секунд усиленно тупил, ибо узнал женщину, сидевшую в легком летнем платье перед трюмо антикварного вида, и не понимал, как себя вести. В смысле, помнил, что к персонам такого уровня первыми не обращаются, но в то же время не хотел показать себя невежей. Слава богу, поклониться все-таки догадался,
— Добрый день, Ратибор Игоревич. Прошу прощения за то, что прервала ваш отдых, но прилетела в Дагомыс буквально на несколько дней, а вопросы, которые считаю необходимым обсудить, достаточно важны.
— Ничего страшного, Ваше Императорское Величество… — заявил я, невольно залюбовался изумительно красивым лицом и точеной фигуркой женщины, либо обладающей сильнейшим сродством с Жизнью, либо не один десяток лет пользующейся услугами талантливейших целителей, и не удержал язык за зубами: — Море, солнце и пляжи никуда не убегут.
— Верно… — кивнула она, по моим ощущениям, не увидев в этом поступке ничего предосудительного. Потом фантастически пластично оторвала руку от подлокотника, бездумно дотронулась подушечкой указательного пальца со светло-розовым ноготком воистину идеально очерченной нижней губы, едва заметно прищурилась и обозначила рамки беседы: — В данный момент уличные камеры видят, как ваша машина направляется в горы, то есть, мы с вами друг другу чудимся. Тем не менее, в этих грезах я для вас Дарья Ростиславовна или государыня, вы сидите в кресле, говорите то, что думаете, и не стесняетесь задавать вопросы, а Язва тут в качестве мебели. Договорились?
— Да, государыня! — твердо сказал я, хотя сочетание прозвища Лары и слова «мебель» изрядно покоробило.
Императрица оказалась чертовски внимательной — каким-то образом почувствовав, что мне не понравилось это выражение, довольно заулыбалась:
— Это был маленький тест. Один из последних. А на самом деле я люблю Язву, которую знаю с восемнадцати лет, ничуть не меньше, чем вы. Просто немного в другом ключе. И не стала бы сравнивать ее с каким-либо предметом без особой нужды! А теперь перейду к делу и начну с небольшого вступления. Ваше знакомство с моей особо доверенной телохранительницей не могло остаться незамеченным, и уже через сутки после вашей первой встречи самые высококлассные специалисты соответствующего отдела начали изучать вашу жизнь чуть ли не поминутно. Уже через сутки я ознакомилась с их выкладками и, откровенно говоря, не поверила большей части прочитанного. Поэтому дала команду провести более углубленную проверку. Эта проверка закончилась за сутки до вашего с Язвой возвращения в форт номер двадцать два, но к тому времени я успела прозреть. В смысле, обдумала причины, побудившие Ларису «взбунтоваться» и заявить, что она отправится с вами за Стену даже в том случае, если я из-за этого я вышибу ее со службы, и поняла, что не учла ряд самых важных нюансов — специфический характер, высочайший уровень профессионализма, колоссальный опыт и серьезнейшую профдеформацию. Проще говоря, Лара физически не могла кем-либо увлечься, потерять голову или… по-настоящему полюбить посредственность! В общем, еще раз перечитав выводы аналитиков, изучавших ее поведение, я согласилась с тем, что она нашла мужчину, по личностным качествам превосходящего всех знакомых ей представителей сильного пола как бы не на порядок. Тут во мне проснулись любопытство и… расчет. Но о втором чувстве мы поговорим чуть позже, а пока я сосредоточусь на первом и признаюсь, что начала «коллекционировать» факты, тем или иным образом связанные с вами. К примеру, проштудировала десяток отчетов телохранителей так называемых «туристов», которых вы водили в Зону; раздобыла и тщательно изучила доклады всех начальников гарнизонов Стены, когда-либо посылавших с вами свои рейдовые группы; просмотрела записи ваших поединков; разобралась в конфликте с Перовыми и так далее. А не далее, как пару минут тому назад, понаблюдав за вашим поведением во время прогулки по этим подземельям, добавила к уже имеющейся картине еще один вдохновляющий штрих: вы ни разу не засомневались в своей женщине, а значит, доверяете ей, как самому себе.
После этих слов Императрица сделала паузу, и я, почувствовав, что ей интересна моя реакция, коротко кивнул:
— Да, государыня, я ей доверяю, как самому себе.
Дарья Ростиславовна довольно прищурилась и продолжила мой тезис:
— …а она точно также доверяет вам. Кроме того, поместила вас на первое место в личной табели о рангах, которое раньше занимала я!
— Это вас… расстраивает? — спросил я, невольно похолодев, и попал пальцем в небо:
— Наоборот: я тоже женщина, поэтому понимаю, насколько Язва должна быть счастлива. Вот и радуюсь за нее. Искренне, ибо Лариса одна из немногих личностей в моем окружении, которых я по-настоящему люблю. А теперь вопрос совсем из другой оперы: что вы знаете о моей младшей дочери?