Балаустион
Шрифт:
Теперь, когда будущее засверкало такими радужными красками, эта задача не казалась Леонтиску такой уж трудной.
– Ты что, ошалела? Кто тебе показал этот удар? – проворчал Леотихид, растирая вспухший над ключицей рубец.
– Ха! Я же говорила, что «сделаю» тебя! – Арсиона отбросила деревянный меч в сторону, грациозно шагнула к элименарху и закинула руки ему на шею. – Сегодня в постели делаешь то, что скажу я!
– С ума спятила, дева! Счет два-два, – огрызнулся Леотихид, однако его руки привычно легли ей на талию. – Может, еще разок?
– Хватит! А то поставлю тебе
– Не слишком ли ты много болтаешь, красотка? – он зарычал, встряхнул ее.
– Хочешь заткнуть мне рот? Опять этим? – она расхохоталась, опустила руку ему на пах. – Ну что ж, давай, посмотрим, надолго ли тебя хватит!
– Погоди, курочка, сейчас я насажу тебя на вертел! – прошипел он, умелыми пальцами распуская застежки ее кожаного панциря.
– Хо-хо, вертел! Скажи лучше – прутик! – подзадоривала она, поворачиваясь, чтобы ему было удобнее снимать с нее одежду.
Дело происходило в большой приемной покоев стратега-элименарха. Секретарь Леарх, припавший, по обыкновению, глазом к отверстию в потайной каморке, почувствовал скуку. Младший Агиад и его телохранительница-возлюбленная по обыкновению заменили прелюдию к ласкам ожесточенным поединком на учебных мечах, благо размеры помещения это позволяли. Теперь они сорвут друг с друга одежду и предадутся лютому разврату. Боги, как это банально! Леарх почувствовал отвращение. Как можно иметь дело с женщиной, когда существуют юные мальчики, с такими наивными глазками, мягкими губками и упругими, нежными ягодицами. Какое это удовольствие – угостить такого милого мальчугана фруктами, затем сесть к нему поближе, медленно начать раздевать, отвечая на его наивные вопросы… Бр-р-р! Волна сладострастия пробежала по щуплому телу соглядатая. Да, пожалуй, сегодня здесь уже ничего не произойдет, пора вернуться к себе и вызвать… Кого? Поросеночка Гипербола? Или того, новенького, с нежным пушком на щеках?
Леарх уже поднялся со своего вспотевшего сиденья, когда раздавшийся за стеной шум заставил его вновь упасть на стул и прижаться к глазку.
В комнату заглянул один из «белых плащей» и замер на пороге, открыв рот. В этот момент митра Арсионы как раз упала на пол, и девушка осталась в одном исподнем хитоне.
– Эвном, куда ты лезешь, сто тысяч демонов! – зло воскликнул Леотихид.
– К тебе пришли, командир! – пролепетал охранник, не в силах оторвать взгляда от мощных полушарий, распирающих тонкую ткань хитона мечницы. Похотливое любострастие было большим недостатком Эвнома, искупавшимся, впрочем, храбростью и преданностью.
– В такое время?! Кто? – элименарх не пытался скрыть раздражения.
– Я, – в приемную шагнула невысокая крепкая фигура, за ней маячили еще две, куда более рослые.
– Государь, – склонила голову Паллада. Ее длинные вьющиеся волосы каскадом обрушились вперед, скрывая от глаз Эвнома (и не только его) то, чем он до сих пор любовался.
– Арсиона, – милостиво кивнул Эвдамид. – Сожалею, если помешал, но мне необходимо поговорить с братом.
– Цари не нуждаются в извинениях, – дерзко произнесла мечница, затем без
– Ты, брат? – наконец, опомнился Леотихид. – Что-то случилось?
– Решил проследить за твоей нравственностью, – усмехнулся царь, делая знак остальным присутствующим очистить помещение. Дверь уже закрывалась, когда снаружи долетел звучный шлепок и обиженный голос Эвнома:
– Ты чего-о?
И голос Арсионы:
– Это чтоб глаза на место встали, а то из орбит вывалятся!
– Крутая у тебя девица, Лео, – Эвдамид махнул рукой в сторону двери. – И красивая. Не надоело еще бесчестить ее? Может, посватаешься, пока старый Агесиполид, ее отец, не помер?
– Да ты и впрямь явился поучать меня, братец? – с вызовом усмехнулся Леотихид. – Хм, клянусь задницей Посейдона, а не маменькин ли это голосок? Неужто она тебя прислала?
– Хам, – покачал головой Эвдамид. Сегодня он, похоже, был в добродушном настроении. – Никакого почтения ни к старшинству, ни к царской власти.
– И все же?
– Боги! Не ты ли, разрази тебя гром, послал ко мне Полиада сказать, что нужно поговорить?
– Ну-у, великий государь, ты меня прямо поражаешь подобной благосклонностью! – развел руками младший Агиад. – К тебе ведь теперь не пробиться – ты то с римлянами, то с македонцами, то с ахейцами, то со всеми вместе… Я полагал, мне несколько дней придется ожидать аудиенции.
– Может, и придется, если не прекратишь выкобениваться и не приступишь к делу. И поторопись, меня ждут другие дела. Государственной важности.
Леотихид жестом предложил царю сесть на скамью, а сам устроился на низком секретарском стуле.
– Представь себе, вчера я получил записку от… – начал он, заговорщически понизив голос, – от некоего наемного убийцы, дорогого гостя, мать его за ноги.
Эвдамид чуть заметно поморщился.
– Опять эти твои интриги!
– «Наши» интриги, дорогой братец, теперь уже «наши», – поправил его элименарх.
– И что же? – Эвдамид прожег его взглядом. – Ходил?
– А как же. Иначе просто сгорел бы от любопытства.
– Я удивлен твоим приглашением. Хочешь снова показать какой-нибудь фокус? Скажу сразу, что не намерен садиться на кушетки и что-либо пить, – Леотихид «дружелюбно» улыбнулся.
Человек в маске сидел на том же самом месте у пюпитра. Можно было подумать, что он вообще не покидал кресла с тех пор как стратег был здесь в прошлый раз.
– На этот раз у меня нет нужды в подобных демонстрациях, – мяукающий голос прозвучал как-то… задумчиво?
– Что же тогда? О, припоминаю… наш разговор с эфором Медведем, твоим другом, несколько дней назад… Ха, неужели новый гениальный план уже готов?
– Прошу, остынь, молодой человек, – поднял руку Горгил. Желтые когти зловеще блеснули в свете масляной лампы. – Новое мероприятие уже действительно подготовлено, и лишь один единственный пункт нуждается в помощи. Твоей и твоего брата.
Леотихид откровенно расхохотался.
– Можешь забыть об этом, господин убийца. Эвдамид не станет принимать участие в этих грязных играх.