Балаустион
Шрифт:
Упав лицом во влажные листья, иноземец не пытался вскочить или вырваться, да и не смог бы – «белые плащи», навалившись на конечности, держали крепко. Один принялся натягивать ему на голову матерчатый мешок. Афинянин извернулся, поднял голову и еще успел увидеть среди стволов ее стройную фигуру.
– Арсиона! – отчаянно завопил он.
Она не обернулась.
– Желаю добраться до командира без приключений. Теперь, боюсь, встретимся не скоро. Я бы на вашем месте уехал из Спарты немедля, ведь римляне так дела не оставят. Но времена меняются, и мы увидимся еще, я знаю. Авоэ, будьте
Калитка ворот лязгнула, прикрытая рукой одного из воинов Священной Моры, что охраняли так называемые Малые ворота дворца. Леонтиск и Энет оказались на улице Медников, выводящей прямо на агору.
– Идем к командиру? – спросил Энет. – Надобно рассказать ему все, что мы узнали от Антикрата.
– Ступай один, – Леонтиск поглядел на солнце. Прошло уже как минимум полчаса после полудня. – У меня есть еще одно дело. А ты… Поговори с царевичем, поведай о нашем милом инциденте с римлянами, и не забудь похвастаться, как ты сломал одному из них нос.
– Хочешь, чтобы он взгрел меня лишь, а ты останешься чистеньким? – подозрительно поглядел Энет. – Уж нет!
– Пусть лучше он узнает от нас, чем от кого-то еще, – грустно усмехнулся Леонтиск. – Например, от царя Эвдамида, который наверняка прикажет нас четвертовать. Уже завтра.
– Прорвемся, – беззаботно махнул рукой Энет. – Командир что-нибудь придумает.
Его вера в царевича-Эврипонтида была безраздельна. Леонтиск покачал головой.
– Хотел бы я быть так спокоен, как ты. По-моему, царевич удавит нас собственными руками, не дожидаясь приказа Хромого или эфоров. Я пошел, посвящу последний день своей жизни приятному женскому обществу.
– Не стоит этого делать, – раздался сзади приглушенный голос.
– Что такое? – разом повернулись Леонтиск и его товарищ.
Молодой парнишка в невзрачном сером хитоне, незаметно подошедший к ним сзади, приложил палец к губам.
– Тихо, ради богов, – он затравленно оглянулся. Затем поглядел на сына стратега. – Ты – Леонтиск, афинянин?
– Так, – кивнул тот. – А ты кто такой?
– Это неважно, и не имеет отношения к делу, – быстро, скороговоркой произнес Антиной. – Слушай, афинянин: тебе и твоему земляку угрожает опасность. В том месте, где вы собираетесь встретиться с девушками, поджидают злые люди. Вам лучше избежать этой встречи, потому что у людей этих очень неприятные планы.
У Леонтиска голова пошла кругом.
– Какие планы? Какие люди? И вообще, кто послал тебя?
Парнишка мигнул, еще раз оглянулся.
– Мне не велено говорить. Только одно: это могущественный человек. И, видимо, обладающий добрым сердцем, потому что не желает, чтобы свершилось злодеяние.
– Ты скажешь, как зовут его, – шагнул вперед Энет. – И не только это… Пойдешь сейчас ты с нами и…
– Нет, – твердо покачал головой Антиной. – Знаю я не намного больше, чем сказал. И… ты ведь не станешь пытать меня за то, что я спасаю жизнь твоему другу?
– Э-э… – задумался здоровяк.
– Будь осторожен, за вами могут следить, – продолжал юный шпион, снова обращаясь к Леонтиску. – Кто-то узнал, что я должен предупредить тебя,
– Как я вижу, безуспешно? – попытался улыбнуться Леонтиск, переваривая услышанное.
– Пострадал другой человек, совершенно невинный, – серьезно ответил отрок. – И тот, который должен был предупредить твоего товарища. Не знаю, успел ли он сделать это…
– Проклятье, Эвполид! – Леонтиск еще раз поглядел на солнце.
– Я должен идти, – произнес Антиной.
– Счастливо, – Леонтиск схватил руку отрока и от души ее пожал. – Спасибо, парень.
– Удачи тебе, афинянин! – с этими словами Антиной проворно, как крыса, бросился бежать и через минуту скрылся из глаз.
– Ну, дела-а! – причмокнул губами Энет. – Ай да денек! Что, шагаем к командиру?
– Нет, – Леонтиск схватил друга за рукав хитона и потащил за собой. – Поспешим.
– Чего?
– Ты слышал, что сказал маляв? Эвполид… ему угрожает опасность.
«И сестрам тоже», – мелькнула паническая мысль. Если их поджидали, как сказал этот отрок, лучше подстраховаться.
– Беги на площадь, быстро собирай всех, кого найдешь, из наших и веди к храму Аргиены. Я отправляюсь прямиком туда – вдруг еще не поздно помочь Эвполиду, – в глубине души Леонтиск рассчитывал, что зловещее предупреждение окажется не более чем жестоким розыгрышем.
Энет мотнул большой головой и устремился в сторону агоры. Афинянин припустил в обратную сторону, к поселку Лимнам на холме Лимнеон.
Расстояние до храма Геры он преодолел за четверть часа. Минул уже почти час с того момента, как Леонтиск и Эвполид должны были встретиться с дочерьми кузнеца. Тем не менее афинянин еще надеялся. На случай, если за площадью перед храмом наблюдают, он свернул налево, чтобы выйти к храму Аргиены через Платанисту, священную рощу, столетние деревья которой в самый солнечный день хранили спасительные тень и прохладу. Прячась за стволами, Леонтиск внимательно изучал окрестности старого храма, но пока не видел ничего необычного. Как раз в тот момент, когда молодой воин, желая улучшить обзор, крадучись перебегал на другое место, из-за толстого платана у него за спиной выскочила гибкая стремительная фигура. Белой молнией мелькнула за спиной, – чуть хрустнула палая ветка, – легким движением мазнула по поясу, одновременно сильно толкнув в спину. Не успев повернуть головы, Леонтиск полетел головой вперед, проехал на коленях, и тут же, скрежеща зубами, вскочил на ноги, разворачиваясь лицом к противнику.
Прав был Энет – несчастливый день сегодня. Перед афинянином стояла мечница Паллада, с интересом разглядывая его собственный меч-астрон, который она успела придержать за рукоять, когда сбила молодого воина с ног.
– Ты опоздал на вечеринку, афиненок, – презрительно процедила Арсиона, глядя на Леонтиска сверху вниз, хотя была ниже его на полголовы. – Однако боги справедливы – и зверь бежит на ловца. А зверь у нас нынче – целый афинский львенок, пусть и весьма плюгавый.
– Что значат твои слова, Арсиона-мечница? – багровея от унижения, потребовал Леонтиск. – Я всегда относился к тебе с уважением и, в отличие от многих, никогда не говорил дурного.