Балаустион

Конарев Сергей

– Я знаю, где убийца, – просто сказал Биант. – Вроде.

– Продолжай! – взревел Лих, возвышаясь над отроком живым воплощением Гнева. Опасливо глянув на известного безумными выходками Коршуна, «волчонок» начал рассказывать – чересчур пространно и путано, через слово вставляя свое любимое «вроде».

Он еще не успел покинуть «Золотую муху», чтобы выполнить порученное ему задание, когда заметил, что Энет вышел на задний двор вслед за «главным злодеем». Из любопытства Биант последовал за могучим «спутником» и застал последние мгновения разыгравшейся тут трагедии. «Злодей» на его глазах закончил потрошить свирепого пса Митридата, которого

опасались даже его хозяева, а после этого через калитку вышел на параллельную улицу. Недолго думая, отрок отправился за ним. Убийца, по всей видимости, больше не боялся слежки, и поэтому напрямую направился в центр города и с полчаса назад скрылся за воротами дворца для чужеземцев, предъявив страже входной жетон. Биант побежал обратно и встретил на перекрестке посланную из «Золотой мухи» подводу с телом убитого злодеем «спутника». Вместе с этой подводой, показывая слугам дядьки дорогу к дому Эврипонтидов, он и пришел. Подводу задержали у ворот, а его проводили сюда. Вот и все, вроде.

– Так значит, Энет, наш брат, остался за воротами, словно сдохший от голода бездомный попрошайка? – Аркесил редко позволял себе такие сильные выражения. Щеки олимпионика зарделись гневным румянцем.

– Я сейчас же распоряжусь, чтоб подводу завели во двор, – заторопился стражник.

– Пусть тело доблестного Энета омоют, умастят благовониями и оденут в лучшие одежды. Верные соратники Эврипонтидов достойны самого лучшего, и я повелеваю оказать погибшему «спутнику» моего брата наивысшие почести, – эти слова Ореста были достойны наследника рода лакедемонских царей. Все взгляды были обращены на младшего из Эврипонтидов. – Вероятно, отец героя захочет забрать тело, но передайте ему, что он может рассчитывать и на помощь в погребении, и на вечную признательность нашего дома.

– Слушаюсь, – стражник стремглав выскочил вон. Орест знаком отозвал Бианта в сторону, а старшие обменялись изумленными взглядами. Первым нарушил молчание Мелеагр.

– Все мы смертны, – вздохнул он. – Увы, боги слишком часто напоминают нам об этом. Мы оплачем всех наших мертвецов потом, а сейчас нужно действовать, чтобы покарать убийцу.

– Да, и нужно поторопиться, клянусь царством Аида, – хрипло подтвердил Лих. – Ублюдок может затаиться.

– Итак, все-таки Персика, – глянул на советника Леонтиск. – И мы уже решили, что следует делать.

– Я немедленно отправлюсь к полемарху Деркеллиду, храбрый Аркесил отправится со мной, чтобы навестить вашего друга Антикрата из Священной Моры. Если вы действительно уверены, что сей юноша сможет нам помочь.

– Поможет, – решительно отрезал Коршун. – Многого от него не требуется. Скажешь ему, Аркесил, пусть до того времени, как Деркеллид даст нам «добро», присмотрит за помещениями Стесагора…

– …и перехватывает всех, кто будет оттуда выходить, – закончил Аркесил. – Ты уже говорил это, а я запомнил.

– Тебе, доблестный Лих, более всех пристало собрать отряд наших сторонников и ждать у ворот Персики, – продолжал Мелеагр.

– Хватило бы и половины тех, что дежурят во дворе. Да и этого, пожалуй, будет многовато. Мы ведь идем брать одного Горгила, или?… – Лих был хмур. Он не мог смириться с мыслью, что некий пришлый непонятно кто распоряжается действиями эврипонтидов.

– У Горгила наверняка найдется тройка-другая помощников, – предположил Леонтиск.

– Кроме того, нужно создать побольше шума, – настойчиво добавил Мелеагр. – Чтобы Деркеллид не посмел отказать нам. Ему будет легче

согласиться с нашими доводами, если у ворот Персики соберется решительно настроенная толпа.

– Хорошо, я соберу людей, – согласился Лих. – И накачаю их так, что они будут готовы резать и жечь.

– Что-то я не слышу ничего о том, чем я должен заняться, – обеспокоенно произнес Леонтиск.

– А ты останешься здесь, в особняке… э… защищать царевича Ореста, – поспешно уточнил советник.

– Ни за что. Я пойду с вами, – отрезал Леонтиск. – И собственноручно вырежу черное сердце Горгила из его груди.

– Я полагал, Горгил нужен тебе живым, чтобы доказать ложность обвинения Агиадов, – с холодным удивлением произнес Мелеагр. – Если ты не забыл, они заявили, что царевич в прошлый раз забрал тебя из рук царского дознавателя. Вот мы и представим этого «дознавателя» эфору Фебиду, посмотрим, что запоют тогда Агиады.

– Ну что же, тогда я отправлюсь с вами, чтобы помочь Горгила схватить, – ровно отвечал Леонтиск, проклиная свой глупый язык. Он все равно не позволит им взять Горгила живым, так или иначе, но как придется оправдываться впоследствии?

– Но ведь тебя ищут номарги, – попытался робко вставить Аркесил.

– Я ПОЙДУ С ВАМИ! – Леонтиск сказал это так, что они поняли – его не переубедить.

– Будьте спокойны, я пригляжу за домом, пока вас не будет, – снова подал голос Орест Эврипонтид. Биант за его спиной закивал большой головой.

– Если стражники у ворот схватят Эпименида, можете пока разговорить его, «волчата», – зло усмехнулся Лих.

– Будьте спокойны, к вашему возвращению он будет петь соловьем, – посулил Орест с несвойственной его возрасту мрачностью.

– Ну что ж, пора! – Мелеагр придирчиво оправил нарушившуюся симметрию складок одежды. – Вперед, юноши, и да пребудут с нами боги!

– Итак, похоже на то, что наша затея увенчалась полным успехом, а, братец? – Леотихид, прищурив глаза, поглядел на Эвдамида. – А кто-то, помнится мне, собирался прикончить нашего милейшего друга, мастера Горгила, не дав ему и шанса исправить ошибки. А вот, гляди-ка, даже у него что-то получилось. И даже, насколько можно судить, весьма неплохо.

– Не говори «попал», пока стрела еще в полете, – ворчливо огрызнулся царь, полируя ладонями подлокотники трона. Дело снова происходило в приемном зале дворца Агиадов.

– Да ладно тебе пыжиться, скипетродержец! – хохотнул элименарх. – Как злодей, чье черное дело завершились успехом, ты должен сейчас веселиться, потирать руки и готовить победный пир, с последующим переходом в разнузданную оргию, конечно.

– Странно, я не чувствую ни малейшего желания делать все это.

– Это потому, что ты злодей начинающий, – снисходительно кивнул младший брат. – Ничего, привыкнешь, и даже войдешь во вкус. Еще, чего гляди, урезонивать тебя придется.

– Лео, перестань подшучивать над братом. Он ведь, как-никак, государь Спарты, – Тимоклея, по обыкновению, появилась из потайной двери позади трона. Эвдамид вздрогнул.

– Мать! Боги… твои внезапные появления заставляют меня подскакивать. Вот что значит – совесть нечиста…

– С победой, сыны мои! – вдовствующая царица, приблизившись, поцеловала сыновей в послушно подставленные лбы. Она была одета в изящный хитон-подир и роскошную белоснежную двойную хламиду. В сравнении с обычной, почти траурной одеждой, которую царица носила со дня смерти царя Агиса, сегодняшний наряд без колебаний можно было назвать праздничным.