Балканский синдром
Шрифт:
– Как звали его друга? – сразу спросил Дронго. Он видел, как нервничает сидевший рядом Орлич. Капитану сербской службы безопасности явно неприятно было слышать все эти характеристики убитого вице-премьера, но он сдержанно молчал.
– Если вы считаете, что он мог организовать убийство Баштича, то ошибаетесь, – улыбнулась Ядранка. – Через несколько лет Бистра и Предраг развелись. Она уехала в Скопье, а он остался в Белграде, где продолжал делать успешную политическую карьеру. А потом тот самый жених нашел Бистру и сделал ей предложение. Насколько я знаю, она решила больше не выходить замуж официально. Но сейчас они живут все вместе в Америке. Сама Бистра, ее дочь от брака с Баштичем и ее
– Вы знали об отношениях вашего сына и Баштича?
– Не обо всем. Зоран старался мне ничего не говорить. Он уже давно живет на два дома – между Германией и Хорватией. Там у него знакомая подруга, с которой их связывают, кажется, серьезные отношения. Но я знаю, что Баштич давал Зорану крупные суммы. Я была против и часто звонила ему, чтобы он не баловал сына. В конце концов это не метод – задабривать сына деньгами. С другой стороны, я понимала, что он пытается таким образом компенсировать часть отцовской любви, которой Зоран был лишен в детстве. Поэтому и не возражала против их тесного общения. У вас есть еще вопросы? Извините, что я не много знаю, ведь последние годы мы с ним почти не общались.
– Я вас понимаю, – ответил Дронго, – и хочу еще раз поблагодарить за ваше понимание и согласие нас принять. А теперь разрешите вас покинуть.
– Может, я могу предложить вам кофе или чай? – сказала госпожа Квесич. – Я тоже хотела поблагодарить вас за Зорана. Он мне все рассказал. И он убежден, что вы сможете найти настоящего убийцу. Не хотите еще немного задержаться?
– Спасибо. Мы должны вернуться в аэропорт, – ответил Дронго. – Еще раз благодарю вас.
На прощание она пожала им руки. Когда они вышли на улицу, начался дождь. Машин рядом нигде не было, и им пришлось пройти почти два квартала, прежде чем они поймали такси.
– Вот что значит быть дочерью такого одиозного политика, как Горан Квесич, – в сердцах пробормотал Орлич. – Она до сих пор ненавидит своего первого мужа. Если ее внимательно послушать, он всю жизнь был бабником, карьеристом и подлецом. Я несколько раз хотел вмешаться, но решил вам не мешать.
– Ты не прав. Она просто вспоминает, каким он был еще в студенческие годы. Должен тебе сказать, что Даниэла тоже говорила о нем как о своеобразном мужчине, «охотнике за женщинами». Я не могу его осуждать, хотя бы потому, что сам встречался с Даниэлой, о чем ты знаешь. Грех прелюбодеяния – один из смертных грехов у христиан, и, судя по всему, он неоднократно грешил. Впрочем, как и мы все.
– Она была слишком строга к нему и слишком категорична в своих оценках, – не соглашался Орлич. – Получается, что оба раза он женился по расчету. В первый раз, чтобы сделать политическую карьеру, во второй – из-за своих финансовых проблем. Получается, что и в третий раз он женился для того, чтобы стать послом в Германии. Только смею напомнить, что он сначала стал послом и лишь затем женился на фрау Хейнкесс.
– Но в Белграде все знали о его связях и о предстоящей женитьбе, – напомнил Дронго. – Ты напрасно считаешь, что я присвоил себе право судьи. Я никогда никого не осуждаю за его образ жизни. Это право каждого человека – любить кого угодно и жить как ему нравится. Конечно, соблюдая при этом некие правила, установленные в цивилизованном обществе. Но с кем встречаться, взрослый мужчина решает для себя сам. И не нам быть блюстителями нравственности. Но мне было интересно узнать ее мнение относительно молодого Баштича.
– Она просто не может ему простить развода, – упрямо повторил Павел. – Вы видели многих женщин в своей жизни, которые вспоминали бы своих бывших мужей добрым словом? Обычно они озлоблены на своих бывших благоверных и не жалеют черной краски для создания их образов.
– Откуда такой опыт? – улыбнувшись, поинтересовался Дронго.
– Просто знаю, – буркнул Павел. – У меня сестра развелась с неплохим парнем, которого я лично знал. Конечно, он не хватал звезд с неба, но был очень неплохим человеком, хорошо зарабатывал, любил свою жену и сына. Но однажды моя сестра узнала, что он встречается и со своей сотрудницей. Реакция была бурной и мгновенной. Она сразу подала на развод и ушла из дома, забрав с собой сына. Хотя мы все ее отговаривали. Теперь я иногда слышу, какие характеристики она дает своему бывшему мужу, и сам пугаюсь. Получается, что он был не только развратник, но и пьяница, хам, невнимательный человек, плохо относившийся к ней и к сыну. Мне начинало казаться, что я не сумел разобраться в своем родственнике, а потом я понял, что в ней говорит обычная женская ревность. Между прочим, после развода с моей сестрой он женился как раз на своей сотруднице, с которой встречался.
– Может, второе чувство оказалось сильнее первого, – заметил Дронго. – В любом случае нужно объяснить твоей сестре, что она поступает неправильно. Госпожа Квесич поступала мудрее – она не обсуждала своего бывшего мужа в присутствии сына и этим сохранила их нормальные отношения.
– Обязательно скажу об этом сестре, – кивнул Павел. – Значит, возвращаемся в Белград?
– Во всяком случае, точно не летим в Америку, – пробормотал Дронго. – У меня осталось не так много свидетелей, с которыми я хотел бы встретиться. Но самый важный из них – ваш нынешний премьер-министр.
– Простите, что вы сказали? – не понял Орлич.
– Я говорю о вашем премьере. Мне нужно с ним срочно увидеться.
– Это невозможно, – быстро ответил капитан. – Он не имеет никакого отношения к убийству Баштича.
– И тем не менее мне нужно обязательно с ним переговорить.
– Это неправильно, – убежденно произнес Орлич, – боюсь, что эта встреча не может состояться. Вы представляете себе, что напишут в наших и зарубежных газетах, если узнают, что известный международный эксперт допрашивает премьер-министра в качестве свидетеля по делу убийства вице-премьера! Весь мир обвинит нас в срыве переговоров и намеренном убийстве Предрага Баштича. И в первую очередь обвинят премьер-министра. Сразу напишут, что это было политическое убийство.
– Поэтому встречу нужно организовать скрытно, чтобы об этом никто не узнал, – предложил Дронго. – Думаю, будет правильно, если вы доложите об этом своему руководству. Или господину Вукославлевичу. Уверен, что он правильно все поймет. В конце концов необязательно афишировать нашу встречу во всех газетах. Мы можем встретиться в приватной обстановке.
– Это просто невозможно, – с сомнением повторил капитан Орлич.
Глава восемнадцатая
Они вернулись в Белград поздно ночью. На следующее утро Дронго приехал в прокуратуру и не застал там Павла. Ждать пришлось долго. До перерыва он периодически звонил на мобильный телефон капитана и каждый раз слышал, что телефон отключен. Наконец ближе к часу дня он позвонил Вукославлевичу:
– Что у нас происходит? Куда делся мой переводчик? Или вы считаете, что таким образом я быстрее завершу свое расследование? Мне срочно нужен капитан Орлич для продолжения работы. Или его тоже убрали, как Бачановича?