Балканский тигр
Шрифт:
— Ну, не вижу препятствий к отправке, — таможенник приложил к ведомости личную печать и отдал бумагу собеседнику. — Грузите. Если мои услуги еще потребуются, то милости прошу.
— Обязательно! — широко улыбнулся предприниматель и махнул рукой своим коллегам на мостике катера. — Отходим!
Он ловко перепрыгнул с причала на палубу судна; вода за кормой вспенилась, и катер по дуге направился к высокому борту мальтийского сухогруза. Там уже все было готово к приему ящиков, стрела крана нависла над погрузочной площадкой, где суетились несколько наемных украинских матросов.
— Э,
— Помолчи, — по-чеченски оборвал его «коммерсант» постарше. — Еще не довезли.
— Аллах поможет, — радостно скривился молодой и закурил, вызвав недовольный взгляд соседа…
Советская ядерная боеголовка начала свой длинный путь обратно на родину. До морского порта на востоке России ей предстояло идти почти месяц.
Глава 16. ВОЗВРАЩЕНИЕ КАМИКАДЗЕ.
На вход в шахту лифта Владислав наткнулся случайно.
Полз себе, по пути размышляя над тем, сколько труда было положено, чтобы вырубить в скале этот огромный лабиринт, и вдруг, заглянув в очередной проем, увидел толстые замасленные тросы и крышу кабины.
«Логично, — смекнул он. — Вентиляция тут повсюду. Иначе на нижних этажах будет скапливаться углекислый газ. Строили бомбоубежище давно, вот и решили вместо компрессоров использовать естественные потоки воздуха… Лифты, конечно же, я подорву, но потом. Когда гранатами затарюсь. А пока не помешает проведать, что там в кабине… — Через верхний люк Рокотов скользнул в кабину. — Тэк-с. Кнопка „стоп“. Зафиксируем… Ого, как тут у нас чистенько то! Все белое, все блестит. Не то что в России…»
Владу вдруг пришла в голову хулиганская мысль. Он хмыкнул под нос и достал из кармана зажигалку и набор фломастеров…
Строуб Тэлбот не любил мадам Олбрайт, но не мог отказать ей в упорстве при проведении внешней политики США. Конечно, старая жаба стояла поперек горла буквально всем в Государственном Департаменте, однако никто, кроме нее, не умел столь последовательно и жестко следовать принципу абсолютного приоритета Америки во всех областях межгосударственных взаимоотношений. Чешка с примесью еврейской крови, она готова была растоптать оба эти народа, лишь бы доказать преданность своей новой родине.
Особую ненависть Мадлен испытывала к русским и сербам.
К русским — за то, что они живут на территории, в недрах которой сосредоточено большинство полезных ископаемых планеты, и за то, что, несмотря на тяжелейшее положение, не просятся под «защиту» Штатов. Даже наоборот — позволяют себе выступать против американских инициатив.
Сербов она не только ненавидела, но и боялась. Маленький народ, осыпаемый сотнями тонн бомб и ракет, вот уже больше месяца не сдавался и был готов бороться дальше.
До последнего человека.
В Сербии она прожила почти год. Давным-давно четырехлетняя Мария, ставшая впоследствии Мадлен, играла с сербскими детьми и
Теперь повзрослевшая и изменившая имя девочка жалела, что американцы не поддержали поход фюрера на Восток, не раздавили гадину, раскинувшуюся от Балтики до Тихого океана. И не согнали русских в один огромный концентрационный лагерь.
Теперь сербов били за то, что они были слишком близки с Россией. Били, чтобы окончательно развести бывшую «империю зла» — и всех ее союзников и друзей. Мадлен переоценила силы агентов влияния США в России. Те не осмелились выступить в поддержку бомбардировок и показательного наказания сербов, за что мадам получила выговор от самого Президента. Русские, как толпа баранов, собрались возле посольства США в Москве и вознамерились растерзать дипломатов. Они стояли день, два, три, пока найденные в срочном порядке наемники не изобразили стрельбу из гранатометов по зданию. Только тогда многотысячный пикет разогнали. Посол США визжал в трубку и требовал от Мадлен, чтобы та прекратила обливать русских грязью по телевидению. Иначе он снимет с себя всякую ответственность за безопасность американцев и вообще всех граждан стран НАТО на просторах огромной страны. Русские настроены решительно, посол боится выходить за пределы своей резиденции.
Поэтому русских следовало решительно поставить на место.
Олбрайт пометила в блокноте встречу с директором Международного Валютного Фонда, черкнула слово «Россия» и повернулась к Тэлботу.
— Итак, что у нас по Китаю?
— Ситуация выходит из-под контроля, — помощник Госсекретаря сдвинул очки на кончик носа. — Китайские спецслужбы активизировали свое присутствие у нас в стране и ищут исполнителей. Боюсь, что летчикам «Спиритов» придется воспользоваться программой по защите свидетелей.
— Все настолько серьезно?
— Чрезвычайно. Китайцы не поверили информации об ошибке в разведданных — сведения о переезде посольства они подавали еще год назад.
— Но в справочниках нового адреса нет.
— В европейских есть, — вздохнул Тэлбот. — Париж уже выразил свое недоумение.
— Опять французы! — разозлилась мадам. — Вечно лезут не в свое дело! Позвоните Кларку и скажите, чтоб отправлял французских летчиков на самые опасные задания. Хватит им за нашими спинами отсиживаться!
— Если хотя бы один француз погибнет, Ширак тут же наложит вето на операцию, — осторожно предупредил Строуб. — Это не Блэр со Шредером… Между прочим, два дня назад группа французских журналистов тайно побывала в Косове. Подозреваю, что не без негласного одобрения своего правительства…
— Ну и что они там нашли?
— Их репортажи для нас потенциально опасны. Они проверили места массовых захоронений косоваров и обнаружили трупы только бойцов УЧК. Эти недоумки даже не сняли со своих форму. Зато привезли пленку, на которой засняты убитые сербы. Женщины и дети…