Балканский тигр
Шрифт:
— Все время едва… Почему не попали?
— Не были готовы. В первую секунду решили, что это кто-то из наших, больно резво и открыто шел, а потом уже поздно было. Прыгнул за камень, дал очередь, швырнул гранату и смылся в тоннель. На все про все — секунд пять. В той группе молодняк, не сообразили сразу.
— Диверс был один?
— Непонятно. Одного они видели, а когда началась пальба и рванула граната, вроде второй пробежал… Коридор узкий, темно, дым. Там человек пять могло быть, все равно точно не скажешь.
— Диверсы могли и разделиться, — поучающе
— Скорее всего, они изначально двумя группами работали. Да, кстати… Перед тем, как жахнула граната, ребята слышали, как диверс что-то орал. Первый раз не поняли, а второй раз — по-английски.
— Как по-английски?
— А так. I`ll be back! Ребята точно слышали.
— Что за ерунда! Зачем он это кричал?
— Не знаю. Может, попугать решил? Или для понта…
— А в первый раз?
— Не разобрали. То ли на словенском, то ли на греческом.
Ясхар прошелся по комнате.
— Вероятно… У Хашима в отряде есть словенцы.
— Я уверен, что это люди «Змеи», — взводный налил себе кофе из прозрачного пластикового кувшинчика. — Других тут быть не может. Но как они узнали о деньгах?
— Если б я знал… Хашиму могли стукануть либо чеченцы, либо мой подельник. Оба варианта равноценны.
— Однако деньги у диверсов. Какой смысл продолжать операцию?
— Помимо денег «Змее» нужна база. Выбить нас отсюда в открытую нельзя. Иначе он поссорится со Штатами, и те быстро заменят его на более послушного командира. А так у него все козыри на руках — и деньги получил, и базу. Нас он спишет на боевые потери, мол, когда его люди сюда прибыли, мы уже были перебиты. Потому для него так важно, чтобы мы просили о помощи. Чистеньким хочет выйти. Эта сволочь давно так действует. Я знаю как минимум три подобных случая. И всякий раз Тачи подминал под себя очередной район.
— А твои друзья в Америке не в курсе?
— Им то что! «Змея» выполняет свою работу, договоренностей со Штатами не нарушает, а методы ни ЦРУ, ни Госдеп не волнуют. Вот если б доказать, что диверсы — люди Тачи, тогда другое дело. Его бы в шесть секунд задавили.
— Так сообщи…
— Легко сказать. А где доказательства? Чтобы выступить против Хашима, нужен хоть один живой диверсант. А я пока не вижу способа взять пленного.
— Пятый этаж свободен. Вентиляция там не заварена, — предложил взводный. — Давай на живца. Посадим туда пару-тройку ребят, а сами разместим в вертикальных колодцах на шестом по килограмму пластида. Только их попытаются убрать, мы подорвем заряды.
— Интересная мысль. А как наблюдать?
— Снимем одну камеру с входа. Пусть ребята поизображают активность, начнут перетаскивать оборудование. Вроде как мы решили смыться.
— А те клюнут?
— Должны, — взводный вытряс из лежащей на столе пачки сигарету. — По крайней мере заинтересуются, что происходит. Как только на мониторе увидим хотя бы одного диверса, рвем заряды и пускаем в отсек газ.
— План хорош. Думаю, сработает. «Си-Эса» [50] у нас хватит. Кто будет действовать на захвате?
50
слезоточивый
— Только «старики». Молодняк пусть тащит службу подальше оттуда. Если у нас и есть агент Хашима, то он среди молодых.
— Согласен, — Ясхар позволил себе улыбнуться. — Ты еще что то хотел?
— Да. Мне бы позвонить родственникам в Пешкопию. Если мы с тобой смываемся, то надо иметь местечко, где переждать.
— Родственники надежные?
— Если нет, то можешь меня убить.
— Так и будет, — пообещал Ясхар. — Не возражаю. Возьми трубку. Но только один звонок, и покороче. Если твой разговор перехватят, все сорвется…
— Не дергайся. Я буду говорить с братом и назову место, которое знаем только мы двое. Посторонний ничего не поймет.
— Хорошо, иди. Как отзвонишься, начинай размещать людей. Я подойду через часок.
— Договорились.
Ясхар запер за взводным дверь, вытащил из сейфа документы и принялся жечь их в огромной хрустальной пепельнице. Листок за листком, разминая пепел ложкой и следя, чтобы не осталось ни одного целого обрывка.
Раз в пять минут он вытрясал пепельницу в унитаз и спускал воду…
Молодой албанец прошел до пятого этажа, прикрикнул на суетящихся бойцов и по винтовой лестнице, ключ от которой имели только он и Ясхар, поднялся на замаскированную смотровую площадку.
Позвонив брату и дав ему краткие, но понятные указания, он вернулся в коридор, запер за собой дверь, сделал шаг к ступеням — и наткнулся взглядом на неподвижную фигуру у противоположной стены.
Взводный с ужасом осознал, что не успевает вытащить пистолет, что никто не подумал о вентиляции в этом блоке, что темная фигура не принадлежит никому из его бойцов, что…
Его ладонь все же нырнула к кобуре, но противник действовал быстрее. Диверсант сделал стремительное движение, будто раздавал карты, и взводный почувствовал жуткую боль в горле, потом в носу, потом что то разорвало ему левый глаз, и он хрипящей беспомощной куклой впечатался в бетонную стену.
Иван Вознесенский бросил куртку на столик возле зеркала, снял ботинки и в носках прошел на кухню. Подхватил чайник, из горлышка выпил пол-литра воды, грохнул посудину на плиту и уселся на табуретку, сцепив перед собой руки.
Его жена понимающе вздохнула и уселась напротив, готовая выслушать взбешенного мужа.
— Что на этот раз?
— Обнаглели до предела, — Иван стукнул сжатыми кулаками по столешнице. — Заявляют, что охрана не подлежит разглашению. На запросы МИДа им наплевать, со следователем они вообще говорить отказываются, я, по их мнению, сам во всем виноват, якобы дрался три раза и каждый раз с новыми людьми… Омоновцы нас разняли и забрали меня в отделение…
— Подожди, не части. Давай по порядку. Что такое «охрана не подлежит разглашению»? По-моему, это не по русски.