Бальзам Авиценны
Шрифт:
– Нет, голубчик, и не просите.
– Комендант поднял руки, и сидевший напротив Кутергин заметил обтрепанные манжеты домашней сорочки, выглядывавшие из-под обшлагов его мундира.
– Без конвоя не отпущу!
– Отчего же непременно нужен конвой?
– улыбнулся Федор Андреевич.
– Вам, господа, мнится слава первопроходцев, как у знаменитого путешественника Семенова, а мне перед начальством держать ответ.
– Тученков покрутил в пальцах пузатую стеклянную рюмочку.
– И, опять же, лошади! А хорошие лошади только у казаков. Вот погодите,
– А вот известный путешественник господин Семенов доверялся, - заметил фон Требин.
– Неужели и здесь, на самом краю матушки-России, без служивого казака не сделать и шагу? Тем более что наша миссия значительно скромнее, чем у Семенова: всего лишь перепроверить старые карты и составить новые...
– Куда же без казаков?
– Доктор опрокинул в рот стаканчик с вином и раскурил потухшую трубку.
– С двумя солдатами?
– В степь, к киргизцам, - задорно рассмеялся фон Требин.
– Не воевать же мы собираемся, в самом-то деле? Пойдем к Аму-Дарье, проверим некоторые колодцы, а там и дальше.
Кутергин негромко кашлянул и предостерегающе взглянул на слегка захмелевшего поручика. Перехватив его взгляд, Тученков махнул короткопалой рукой.
– Бросьте, голубчик, здесь все свои: который год вместе, почитай, живем как одна семья. Извольте не опасаться. Лучше остерегайтесь там.
– Он показал большим пальцем себе за спину, где за глухой стеной дома раскинулась бескрайняя черная ночная степь.
– Вы, может быть, и не собираетесь воевать, - вступил в разговор один из офицеров форта.
– Но те, кто повыше нас с вами, не примите в обиду, господа, вдруг да собираются? Пойдете к Хиве, а там и Бухара, за ней Гиссар! Глядь, уже и британская Индия перед тобой. Британская !
– Я знаком с географией, - примирительно улыбнулся Федор Андреевич.
– Однако Николай Эрнестович прав: время, отпущенное нам для экспедиции, уходит с каждым часом.
– В том-то и дело, - согласился Тученков.
– Но все равно нужно ждать хорунжего Денисова. Азиатам я не доверюсь!
Доктор потянулся к графину с вином, наполнил стаканы и, неловко повернувшись, уронил на простенькую белую скатерть несколько крупных красных капель.
«Как кровь на снегу, - почему-то подумал Кутергин.
– Или на песке пустыни».
Он обвел глазами комнату. Побеленные стены, зеркало на стене, тахта, покрытая черно-бордовым ковром, наверное, местной работы или привезенным из Хивы вездесущими купцами. За узким окном на черном небе мигали крупные яркие звезды. Протяжно перекликались часовые на стенах и вышках форта.
– Давайте лучше выпьем, - предложил комендант.
– Дай вам Бог удачи!
– Аминь.
– Отец Иоанн перекрестился и медленно
Кутергин чокнулся с Тученковым и фон Требиным, потом с доктором и офицером, имени-отчества которого он так и не запомнил.
– Когда можно надеяться выйти из форта?
– Николай Эрнестович отставил пустой стакан и поглядел на коменданта.
– Думаю со дня на день. Денисов с казаками придет,
Доктор сидел, полуприкрыв глаза, и посасывал потухшую трубку. Отец Иоанн тихо задремал, чуть слышно посвистывая припухшим носом. Офицеры гарнизона потихоньку, не прощаясь, разбрелись по домам. Благо, идти недалеко, все тут же, в одном дворе. Да и офицеров-то здесь - раз, два и обчелся.
«Боже мой, - подумал Кутергин.
– Ведь они наверняка собираются так частенько, чуть ли не каждый вечер, поскольку делать больше здесь совершенно нечего. Вяло перебрасываются давно избитыми остротами, лениво играют в карты. Пьют дешевенькое винцо и - по домам».
Он грустно улыбнулся и достал портсигар, но тот выскользнул из руки и завалился под стол. Федор Андреевич нагнулся за ним, а комендант услужливо посветил, подвинув канделябр. Выпрямившись, Федор Андреевич бросил взгляд в зеркало, висевшее напротив: причудливо преломившись в графине с вином, свет упал на его белую рубашку, и она казалась залитой свежей, дымящейся кровью. Дурной знак? Он резко тряхнул головой, отгоняя навязчивое видение, и спросил:
– А вы, Петр Петрович, ходили в степь?
– Нет, - криво усмехнулся Тученков.
– Так, поблизости только. Да и зачем? Рожи их мерзкие глядеть? Тьфу!.. Вот Денисов что ни день гоняет к киргизцам. И, представьте себе, никакой известности не имеет в отличие от путешественника Семенова.
– Азия страшна, - неожиданно вмешался доктор - Грязь, узкие темные улочки без единого окна а посредине - сток для нечистот. Шелудивые собаки, голод, нищета. На базарах продают мальчиков и девочек лет восьми. Похотливые купцы щупают детские тельца... Гадко! А рядом - величественные дворцы и минареты.
Он залпом выпил вино и снова наполнил стакан, не обращая внимания на осуждающий взгляд коменданта.
– И все они больны нехорошими болезнями!
– Доктор обиженно оттопырил нижнюю губу, пошатнулся на стуле и вцепился в столешницу, потянув на себя скатерть.
– Э-э, голубчик.
– Тученков брезгливо сморщил загорелое лицо.
– Кажется, вам пора почивать?
– Отнюдь.
– Доктор попытался встать. Комендант щелкнул пальцами. Вбежал босой солдат в полотняной рубахе, подхватил под мышки пьяного эскулапа и потащил к выходу.
– Вот так и живем, - вздохнул Петр Петрович.
– Вы, господа, не судите его строго. Он свое дело знает и киргизцев пытается лечить. Правда, без особого толку... Ну, еше по стаканчику на сон грядущий?..
До «квартиры» Кутергина и фон Требина проводил с фонарем все тот же босой солдат. Отпустив его, Федор Андреевич пожелал поручику спокойной ночи и остался на крылечке покурить. В голове слегка шумело от выпитого вина, духоты и разговоров за столом. Чиркнув спичкой, капитан вдруг увидел в нескольких шагах неясную фигуру. Вспомнив, что он безоружен, Кутергин хотел кликнуть часового, но вовремя спохватился: какая опасность может угрожать ему во дворе охраняемого форта?