Бамс!
Шрифт:
Написано как будто прямо о нашей сказке.
И далее: «Безопасность может заключаться в знакомых и повторяющихся вещах».
В непременной сказке на ночь. В одних и тех же героях, которые немножко меняют сюжет, или в одном и том же сюжете с немножко другими героями. «Вечерний чай на веранде, отец, который заводит часы, — это то, что неизменно. Отец всегда будет заводить часы, и поэтому мир не может быть разрушен».
Сказка тринадцатая
Принц зашел не в ту сказку
И вот наступил
— Ну, — сказал папа, — вы, ребята, тут сами. Я сегодня ухожу на конференцию в Академию педагогических наук.
— А нам можно? — пропищал Принц.
— Нет, туда детей не пускают.
— И я тоже слетаю по делам, — сообщила Зеленая, — а то совсем болото запущено.
Машу с Юлей строгим голосом позвали доделывать уроки. Все, в общем, заняты, остался только Принц.
— Ну что, Принц, — сказал папа, — может, сегодня один сходишь Красной Шапочкой, ты ведь уже большой?
— Давно уж пора повзрослеть, — пробурчала Зеленая, оттирая стиральным порошком свою видавшую виды ступу.
Принц вздохнул… Ему очень не хотелось идти одному в темный лес. Одно дело, когда тебя поддерживают друзья, в любую минуту готовые прийти на помощь, а другое…
Но Принц, хоть и немного испугался, понял, что ему доверяют, что теперь он становится главным действующим лицом,героем сказки. Такое выпадает, может быть, один раз в жизни, упустить этот шанс нельзя. Как нельзя изменять своему призванию, ведь тогда всю жизнь придется мучиться и обманывать себя, что не было, мол, его… И Принц решился. Положил в корзинку приготовленные для бабушки пирожки (даже почему-то не спросил, с чем они). Нацепил на себя красную шапочку, с вечера постиранную и отглаженную мамой. Взял палку в руки. И пошел.
В этот раз ему не хотелось меда. И птицы не пели. Лес был тих, как перед грозой. Принц мог бы пойти по любой дороге, но ноги сами понесли его в чащу. Там его уже ждали.
Привычного черного плаща и горящих желтых глаз не было. И не летал он, как привидение, а стоял, как положено, на четырех лапах.
— Здравствуй, Красная Шапочка, — сказал Вэ с какой-то даже печалью и усталостью, какая бывает, когда спектакль кончен, зрительный зал опустел и декорации, среди которых находишься, уже не имеют значения.
— Здравствуй, — ответил Принц…
Он помнил, что должно быть дальше.
Вэ превратится сами знаете в кого — в Волка, Воланда, Волан-де-Морта. И, как написано в книжке, пойдет к бабушке, дернет за веревочку… Но, успокоил себя Принц, конец должен быть хороший.
Вэ пошел исполнять свою страшную роль.
А Принц шел к бабушке и думал: «Ну, где же все, куда они делись? Как было хорошо раньше, смешно… Надо что-то смешное придумать, чтобы этогоне случилось». Но ничего такого придумать он не мог, потому что попал в сказку без всяких шуток, в сказку, которая известно чем кончается, вот только он забыл, чем…
Он добрел до знакомого домика, сделал вид, что узнал бабушкин голос, дернул за веревочку, вошел в открывшуюся дверь. Кровать стояла посреди комнаты, как плаха (пояснение для слушателей младшего возраста: это бревно, на котором в Средневековье и позднее отрубали головы, а также
— Знаешь, — сказала бабушка хриплым голосом, — я так намучился от ваших шуток, всех этих передергиваний, переделываний сказки, что можно бы и без условностей. Финита ля комедия, — сказала бабушка-Вэ на итальянском языке, что означает «все кончено». — Но, в отличие от вас, сочинителей, я люблю порядок. Не будем его нарушать. У тебя три вопроса, не забыл? Если что, я напомню.
Когда Принц, холодея от ужаса, задал свой последний вопрос, он вдруг понял — по наступившей, какой-то неживой, тишине, — что зашел не в ту сказку. Ну да, такое возможно. Ведь у сказки, как мы знаем, есть много вариантов, ответвлений. Это как лабиринт: если точно не знаешь дороги, запросто можно заблудиться. И Принц заблудился, зашел не в ту сказку, а в другую, где никаких охотников-дровосеков нет, они не придут. А значит…
Бабушка откинула одеяло. Медленно, не торопясь, будто растягивая удовольствие, сняла очки, чепчик… Все маски сброшены. Перед Принцем теперь был тот, кто должен быть — разъяренный, страшный зверь с оскаленной пастью, из которой сейчас вырвется с шипением: «А для того, деточка, у меня такие зубы, чтоб…»
Пасть с дурманящим звериным запахом неумолимо надвигается, спасения нет.
— Знаешь, — сказал мне мой восьмилетний друг-изобретатель (он чуть не с пеленок изобретает, и я предсказываю ему будущее Эдисона), — надо все сделать по-другому. Главный герой умер. Например, замерз, в лед превратился. Все. Нет никого. А на следующий день просыпаешься, смотришь в окно, а там, как ни в чем не бывало, этот герой.
— И Красная Шапочка идет по тропинке?
— Да! Только должен быть секрет, доступный тому, кому эту книжку собираются подарить. Подпись какая-то, ключ. Секрет, который можно разгадать. Например, открывающийся, если мысленно переделать книжку.
Я почесал в затылке, соображая.
— Должна быть неожиданность, — подсказывал он мне. — И должен быть секрет. А ключ — смерть. Надо догадаться, как переделать историю. Потому что если главный герой исчез, исчезли все остальные. Значит, нужно переделать историю.
— Хитро очень, — сказал я.
— Чем сложнее, — ответил он, — тем интересней.
Тогда я взял лист бумаги, написал на нем большими буквами: «СЕКРЕТ! ПЕРЕДЕЛАЙ СКАЗКУ!» И стал записывать варианты, которые подсказывали дети.
Один мальчик предложил сделать бабушку горнолыжницей-экстремалкой, ставящей Вэ крутые ловушки, из которых он должен выбираться. Другой автор переделал историю таким образом, что все герои остались живы-здоровы и весело смеются, а Вэ оказался добрым репортером из газеты. Третья девочка, недолго думая, изобразила, что Принц в животе у Вэ бегает, прыгает, а тому это надоедает, и он Принца выплевывает. Еще в одном варианте довольный, насытившийся принцем — Красной Шапочкой, совершенно счастливый Вэ лежит на кровати, а потом включает компьютер — он любит компьютерные игры — и, к своему удивлению, видит, что на экране вместо картинки написано крупными буквами: «ПЕРЕДЕЛАЙ СКАЗКУ, ЧТОБЫ ВСЕ ВЕРНУЛОСЬ В НАЧАЛО».