Банда - 4
Шрифт:
– Самохин!
– воскликнул Пафнутьев, поняв вдруг, что у него нет ни единой минуты, чтобы оставаться здесь.- Значит так, Овес... Я ухожу. Вика, если нужно, останется здесь отвечать на твои вопросы и поднимать тосты. Позвоню в течение дня. И не один раз. Спасай ребенка. Авось, удастся. Ему грозит опасность.
– Я знаю,- кивнул Овсов.
– Опасность не только от той заразы, которую в него вкатили. Могут найтись, якобы, мама, якобы, папа... Гони всех в шею. Стреляй из чего можешь!
– Я могу в них только бутылками запускать,- усмехнулся Овсов.
– Смело кроши бутылками их головы!
– Ясно, Паша,- Овсов полез в тумбочку.- Кажется, ты созрел.
– И самое главное...
– Валя не будет отвечать на твои вопросы, Паша.
– Почему?
– Молодая, красивая... Ей жить надо. Она и мне ничего не сказала.
– Заговорит,- уверенно заявил Пафнутьев.- Пальцы в дверь зажму - еще как заговорит!
– У нее очень ласковые пальцы,- некстати сказал Овсов и плеснул водки в свой стакан.- Не переживай, Паша... Мои ребята уже занялись девочкой. С Божьей помощью разбудят. Главное, Паша, ты не отвлекайся, делай свое дело и делай. И слава тебя найдет,- Овсов помедлил, подмигнул Вике, прощально махнул рукой Пафнутьеву и выпил большой глоток финской водки, очень неплохой, кстати, водки.
***
Домоуправление, которое разыскивал Пафнутьев, оказалось рядом, чуть ли не в двух кварталах. В пятиэтажном блочном доме, которые с некоторых пор, подзажравшись, стали называть "хрущобами", причем, те самые люди, которые, не жалея ни глотки, ни живота, пробивались в эти дома совсем недавно, а пробившись, балдели в них по двадцать-тридцать лет, так вот, в таком доме на первом этаже прорубили между двумя квартирами проходы и отвели их под домоуправление. С туалетом, кухней, ванной - даже душ можно было здесь принимать в летнюю жару или на жестокое похмелье. Здесь же домоуправленцы готовили себе обеды, поскольку посещать кафешки и забегаловки было им не по карману, кипятили чай, пили водку, запершись после работы и отгородившись от назойливых пенсионеров, одиноких стариков и старух, у которых вечно что-то протекало, дуло в разных местах, замыкало и сквозило. А одиноких стариков и старух почему-то становилось с каждым годом все больше, будто молодое народонаселение попросту вымерло или зараза их какая косила, оставив в неприкосновенности опять же стариков и старух.
– Здравствуйте!
– громко произнес Пафнутьев, чтобы его услышали сразу в двух квартирах.- Есть кто живой?
– Неприемный день!
– с непонятной озлобленностью выкрикнула высохшая женщина в растянутой кофте, в которой явно не хватало нескольких пуговиц. И чтобы подтвердить свою решимость, начала тут же выталкивать его за дверь своими сухонькими злобными ладошками.
– А мне плевать, приемный у вас сегодня день или неприемный!
– взъярился Пафнутьев, как он ярился всегда, сталкиваясь с откровенным хамством.
– Ради вас открывать?
– женщина изогнулась, уперев коричневые кулачки в провалы боков.
– Ради меня!
– рявкнул Пафнутьев, и только сейчас женщина сообразила, что перед ней не простой квартиросъемщик и уж никак не ветеран всех войн пришел клянчить кусок стекла или обрезок трубы.- Кто есть из руководства?
– Начальник...- сбавила тон женщина.- Но она занята.
– Кем?
– У нее посетитель...- женщина начала заискивать.
– Из прокуратуры?
– продолжал сотрясать воздух Пафнутьев, уже наслаждаясь положением, в котором оказался.
– Из милиции...
– Правильно! За вас давно пора взяться!
– Видите ли, Тамара Леонидовна наказала, чтобы ее не беспокоили, она скоро освободится, и тогда...
– Пьет?!
– Простите?
– У себя в кабинете - пьет?!
– Там какое-то событие... Ее дочь закончила...
– А милиция? Помогла? Теперь обмывают?
–
– Безобразие!
– пророкотал он и, взяв у стены стул, придвинул его к столу и сел. В упор посмотрел на начальницу, которую стоявшая на шухере женщина назвала Тамарой Леонидовной.- Администрация пьет! Милиция пьет! А прокуратура? Хуже? Чем для вас прокуратура хуже?
– Простите,- пролепетала подавленная таким напором начальница.- Может быть, вы...
– Пафнутьев Павел Николаевич. Начальник следственного отдела прокуратуры. Прошу любить и жаловать!
– Очень приятно,- улыбнулась, наконец, начальница, показав красные от помады зубы.
– Слышал,-кивнул и милиционер, одергивая китель.
– Присоединяйтесь,- женщина молниеносно вынула из тумбочки третий стакан, не очень свежий - мимолетно отметил Пафнутьев как бы даже помимо своей воли. Тяжело пить из такого стакана - между гранями на дне скапливается всякая грязь от жирных пальцев, помидорного сока, колбасных отложений. Правда, все это с внешней стороны, но, когда пьешь, грязь видна увеличенно, дно стакана становится лупой.
– Спасибо, только что от стола,- отказался Паф-нутьеь, но его уже не слушали. Милиционер придвинул ему самый красный кусочек помидора, женщина плеснула в стакан водки, наполнив его почти наполовину. Неважная водка, отметил про себя Пафнутьев, но в смеси с финской, которой его угостил Овсов, авось, она окажется и не столь смертельной, не столь.- Ну, что ж... Тогда за содружество трех ветвей власти!
– брякнул Пафнутьев и даже сам удивился ловкости, с которой у него вырвались эти слова. "Мастак ты, Паша, стал тосты толкать, не каждый за тобой угонится, не каждый".
Стаканы глухо звякнули, и все трое выпили. "Может быть, водка отмоет помаду с ее зубов",- успел подумать Пафнутьев, но, когда женщина выпила и улыбнулась, он убедился, что надежды его были напрасны - зубы у нее сделались еще краснее, теперь к ним прилипла еще кожица помидора.
– Значит, так,- сказал Пафнутьев, закусив колбасой, которую ему выделили случайные собутыльники.- Самохин. Меня интересует гражданин Самохин Михаил Михайлович.
– О, Боже!
– простонала начальница.- Опять влип?
– Да.
– Что на этот раз?
– Вчера задержан возле универмага. Продавал девочку. А лицензии на право продажи при себе не имел.
– Как не имел?
– ужаснулась начальница, имея в виду, что не бывает лицензий на подобную торговлю. Но Пафнутьев пожелал понять ее иначе.
– И меня удивило! Ни справки, ни лицензии... Кошмар какой-то! Что происходит в стране?!
– Наверное, в роддоме спер,- мрачно проговорил милиционер, из чего Пафнутьев заключил, что парень этот, красномордый и непритязательный, судя по невысокому качеству водки и вампирьим зубам начальницы, знает Самохина достаточно хорошо.