Банда Мило
Шрифт:
— Тут вы опоздали, ребятки, — язвительно бросил Боб.
— Я рад, что тебя это забавляет, Боб, потому что эта маленькая царапинка, вероятно, удвоила нам всем приговор, — произнес я, и улыбка под его маской растворилась.
— О чем это ты? Гуди сказал, что это даже царапиной не назовешь, — сердито прорычал он.
— А это не важно. Они разбираться не станут. Влепят пожизненное — и привет!
— Пожизненное? — поперхнулись оба.
— Вам же, придуркам, хотелось поиграть в солдатиков, пострелять из пистолетиков. Вы ведь сами хотели заряженного оружия, вот теперь
— Но ведь это нечестно, — протестовал Боб. — Все вышло случайно. Мы не хотели, а Гуди вообще оказывал ей помощь.
— А как же я? Я вообще ничего не делал. Меня даже там не было, — возмутился Джимбо, но я лишь покачал головой. — Вот попал!
— Что ж, если мне и так грозит вышка, то я прихвачу с собой пару этих свиней. Так просто, я им не дамся, — с досадой пробормотал Боб.
— На твоем месте я бы этого не делал, Боб.
— Почему это?
— Потому что твое оружие не работает. Оно неисправно.
— И что с ним?
— Давай покажу.
Боб вручил мне пушку, и я, как и в случае с Норрисом, вытряхнул из него все оставшиеся патроны себе в карман.
— Не заряжено, — сообщил я и протянул пушку обратно.
Я попытался убраться как можно быстрее, но Боб уже набросился на меня, повалил на пол и принялся наносить мощные удары кулаками по моей пояснице, а Джимбо изо всех сил пытался оттянуть его от меня.
— Отдавай на хрен мои грешные патроны! Гони их сюда!
Я ткнул свой ствол Бобу в лицо и пообещал снести ему башку, если он с меня не слезет, но он так распалился, что абсолютно проигнорировал угрозу и продолжал яростно меня колотить. Еще немного, и он одолеет меня. Так что я пошел на отчаянные меры и выстрелил прямо у его уха. Боб с дикими криками соскочил с меня, схватившись рукой за ухо. Это вызвало новую серию выстрелов от наших друзей снаружи, и мы втроем втиснулись за коробками и полками и проорали им не стрелять.
— Просто банка упала с полки! — выкрикнул я, надеясь, что они поверят.
Стрельба прекратилась, и они призвали нас бросить оружие.
— Это правда была банка. Хотите, чтоб мы и их бросили?
— Выходите так, чтобы мы вас видели. Руки на голову, — приказал матюгальник.
— А вы нас пристрелите.
Потом я услышал, как в коридоре что-то выкрикивает Гуди. Слов разобрать я не мог, но звучало примерно так же, как и мои собственные возгласы. Из столовой доносились вопли и рыдания, поэтому я попросил Парки закрыть дверь, чтобы больше ни одна шальная пуля не угодила в наших гостей.
Как-то забавно это. Я чуть было не начал терзаться угрызениями совести из-за того, что подвергаю опасности добрых людишек из «Мегаэконома», но тут вдруг подумал: «Да пошли они на хрен». Многих ли из них будут терзать угрызения совести, когда после слов «Двадцать лет» судья стукнет по столу своим молотком?
— Я оглох, мать твою! Ты меня оглушил, козел! — вопил Боб. Он сорвал маску и поглядел на сочащуюся из уха кровь.
Хоть Боб и был мне другом, никаких угрызений у меня не
Я рассуждал, стоит ли сейчас отобрать боеприпасы у всех. Теперь это может лишь усугубить положение.
Я хотел уже было извлечь из пистолета последний патрон, но вдруг передумал и, наоборот, перезарядил его конфискованными у Боба и Норриса боеприпасами. Я подумал, что себе-то доверять могу. К тому же я терял больше, чем все остальные. Если кто и заслуживал заряженного оружия, так это я.
Джимбо молча наблюдал за моими действиями. Я осознал, что отобрать у него патроны будет не так легко. С другой стороны, поскольку он до сих пор не израсходовал ни один из трех патронов, совершенно очевидно, что стрельба его не прикалывает так, как всех остальных. Может, мне и не стоит беспокоиться на его счет.
Немного погодя Боб прекратил шуметь, и мы все трое сидели в тишине, пока полицейские выкрикивали свои требования через громкоговорители. Спустя мгновение зазвонили все телефоны в супермаркете. Думаю, копы надеялись, что я окажусь возле одного из них, но я не оказался.
Должно быть, через пол часа новость о происшествии достигла внешнего мира, потому что все оставшиеся в столовой мобильники внезапно принялись бурно трезвонить. Парки спросил, что нам с ними делать.
— Будем отвечать, Мило?
— Мы не коммутатор, мистер Ж. Выруби их, и все. И, может, все-таки прекратите называть меня по имени?
Полицейские оставались на своих позициях, так что я пошел проверить, как там Гуди, и посоветоваться с ним относительно того, как нам из всего этого выбираться. Ничего посоветовать он не смог, зато извинился передо мной за то, что втянул меня в эту мясорубку. Впрочем, в данных обстоятельствах я и этого ожидать от него не мог. Норрис испепелял меня взглядом, утирал красное потное лицо и непрестанно твердил, что придет еще мое время, и я свое получу.
— У меня есть для тебя новость, Норрис. Это время пришло. Я свое уже получил. И не расхлебаю это «свое» до конца дней. Так что на сей счет можешь не беспокоиться.
— Что нам делать, Мило? — спросил Гуди. Кажется, сегодня утром этот вопрос пользуется особой популярностью.
— Не знаю, — выдавил я. — Ничего я не знаю.
Рассматривая заряженный ствол, я оценивал свои перспективы, а в голове крутилась фраза из старого фильма.
«Тебе не взять меня живым, коп!»
18. Мыши в мышеловке
Двадцать лет. Господи боже!
Наконец до меня дошла реальность нашего неприятного положения. Сначала я запаниковал, но вдруг понял, что же я натворил. Двадцать лет. Вот что нам светит. И это не простое число — это наказание, и его нам действительно придется понести. Игры закончились. Мы кинули кости и проиграли. А теперь взгляните, ради чего мы так рисковали. Ради семисот пятидесяти фунтов в год. При одной только мысли об этом у меня стынет кровь. Как же мы могли быть такими идиотами? Скажу больше, как мог я?