Банда
Шрифт:
— Видел, — кивнул Махнач — коротко остриженный парень с впалыми щеками и редковатыми зубами. — Все видел, — ответил он, слегка не в тон. Что-то мешало ему отдаться радости успеха.
В машине находились еще двое — тощий, сутулый, с волосами до плеч, и коротковатый толстяк. Они придерживали лежащий мотоцикл, чтобы не бился он о металлический пол грузовика. Эти в разговор не вмешивались, молчали.
— А мы, главное, едем, смотрим — нет мужика! — продолжал рассказывать Андрей. — Неужели, думаю, на третий круг пойдем, а это уже ни к чему, уже и заприметить нас могли, верно говорю?
— Верно, — кивнул Подгайцев —
— Когда смотрю — идет! — в глазах Андрея сиял откровенный восторг от пережитого приключения. — Причем, так все удачно получилось, дальше некуда. Я заметил его метров за пятьдесят — было время и подготовиться и прицелиться. Ну, думаю, все — сейчас стрельну из двух стволов и сматываемся. И Вовчик его заметил, хотел мне подсказать, но я его успокоил, да, Вовчик? Говорю, вижу! Сам вижу! Мы подъехали почти вплотную, Вовчик, скажи! Когда я выстрелил, до него не было и пяти метров!
— Да, что-то около этого, — вяло подтвердил Махнач. Видно было, что радость Андрея его смущает, он старался как-то погасить ее собственной сдержанностью. Проведя рукой по взмокшим волосам, Махнач приник к щели в кузове, пытаясь определить, где находится грузовик.
— Представляю, как там менты носятся! — воскликнул Андрей, обернувшись к остальным и только сейчас обратил внимание, что с ним никто не говорит, ни о чем не спрашивает, радости его никто не разделяет.
— Какие-то вы, ребята, смурные, — озадаченно проговорил Андрей.
— Повеселимся потом, Андрюша, ладно? — сказал Подгайцев, остро глянув на него снизу. — Приедем, отдохнем, тогда и повеселимся.
— Как скажешь, Михей, как скажешь, — Андрей сделал последнюю попытку и тоже смолк. Сев на пол рядом с Махначом, он придерживал попрыгивающий на ухабах мотоцикл, поглядывая на ребят и никак не мог понять их настроения.
— Приехали, — подал голос молчаливый до сих пор Феликсов, невысокий, толстоватый, если не сказать жирный. Его так и звали в своем кругу — Жирный. Мягкий, безвольный живот нависал над затертым ремнем, штанишки были ему тесноваты, а щечки, как говорят, почти на плечах лежали. В духоте закрытого кузова он потел, под мышками растеклись мокрые пятна, ручьи пота стекали по шее на спину. Время от времени Феликсов смахивал пот, оставляя на лбу грязные разводы. — Все, уже можно не трястись, — продолжал Феликсов, приникнув к щели в кузове. — Я уже ворота вижу.
— Да в общем-то никто и не трясется, — как бы про себя сказал Мохнач. — Правда, некоторые усиленно потеют... Но это не от страха, это от здоровья, — все рассмеялись и атмосфера в кузове немного разрядилась. И дорога к концу подошла, и шутка кстати оказалась, тем более, что над Феликсовым все смеялись охотно, зная, что это ничем не грозит. Он безропотно терпел насмешки, даже если они переходили в откровенную издевку.
Грузовик тем временем замедлил ход и судорожно, рывками проехал в арку, сваренную из толстой арматурной проволоки. Когда-то здесь был гараж — несколько крытых отсеков для машин, эстакада из железных балок, двор, залитый бензином и маслами, небольшая конторка на пять-шесть комнат, где и располагалось правление кооператива “Автолюбитель”.
Посреди двора, на самом солнцепеке, стояли несколько машин, предназначенные, судя по их виду, для ремонта — помятый в столкновении “жигуленок”, “москвич” без колес, “запорожец” без мотора. Над раскаленным металлом дрожал воздух, воняло смазкой, резиной.
Грузовик вкатился во двор, царапнув бортом по проволочным воротам, дернулся, остановился. Водитель, тощий парень в обвисших штанах, выскочил первым и бросился к воротам. Сведя вместе обе половины, он протянул цепь, накинул замок.
— Приехали, — выдохнул водитель. — Вылезай, кто жив.... Да поживее, а то какие-то вы все приморенные.
— Сам бы проехал в этой железке при такой жаре, — проворчал Феликсов, спрыгивая на землю.
— А тебя никто не заставлял туда забираться.
— Заткнись, — беззлобно ответил Феликсов и поковылял в тень.
— Ты куда? — взъярился Подгайцев. — Назад! — Машину на эстакаду и вымыть так, чтоб ни пылинки с того перекрестка не осталось.
— Ты, Михей, не суетись, — остановил его водитель. — С машиной я разберусь.
— Андрей! — не унимался Подгайцев. — Мотоцикл выкатить из кузова и из шланга, понял?
— Что-то ты расшумелся, — с недоумением проговорил Андрей. — Дело сделали, вернулись без потерь, хвоста тоже не видать... Михей! Дай дух перевести!
Подгайцев подошел к Андрею, приблизил к нему лицо с узко поставленными глазами и прошептал сквозь зубы:
— Потом будем дух переводить, понял? Если этот дух останется в тебе к тому времени.
— А может и не остаться?
— Остановись, — Махнач взял Андрея под локоть и оттащил в сторону. — Не видишь, наш Михей вот-вот в штаны наложит, верно, Михей?
— Не забудьте про номера, — сказал Подгайцев. — А я пошел звонить.
Андрей с Махначом откатили мотоцикл в угол двора к водопроводному крану, торчащему прямо из земли. Грузовик уже стоял на эстакаде, и водитель в упор поливал его упругой струей, смывая не только пыль дороги, но и невидимые, а то и несуществующие следы преступления. С каким-то злым наслаждением он выбивал из колес грязь, которая там скопилась, наверно, за последние годы, потом залез в кузов и принялся орудовать струей, вымывая из щелей пыль, крошки, бумажки, забившиеся в щели между железными листами. Закончив работу, спрыгнул, не закрывая крана, отбросил тяжелый шланг, еще раз осмотрел машину.
— Доски заберешь? — спросил Андрей.
— Ты что одурел? — прошипел водитель с таким напором, будто доски что-то решали. — Найду доски! А этими пользуйтесь сами!
— Как хочешь.
— На них следы, понял? — вдруг нервно закричал водитель. — Они меченные! Я к ним не прикоснусь!
— Ну и не прикасайся, — Андрей отошел к мотоциклу. — Что-то вы, ребята, задергались, что-то вы засуетились... Такие были отважные ребята, а, оказывается, столько дерьма в каждом скопилось...
Водитель хотел что-то ответить, но, видимо, решил не терять времени — залез в кабину, включил мотор, съехал с эстакады. Выскочив из кабины, он открыл ворота и до того, как они успели снова соединиться, выехал со двора, опять царапнув бортом по арматурной проволоке.