Банда
Шрифт:
— А в противном случае? Не разочарует?
— Восхитит.
— Это меня устраивает, — Пафнутьев протянул руку. — Спасибо за помощь.
— Желаю удачи. Позвольте предположить, что если уж вы приехали к нам вот так неожиданно... И не просите отметить командировочное удостоверение...
— У меня его нет.
— Я так и подумал... Сложная обстановка?
— И даже более того.
— Тогда Фырнин — тот человек, который вам нужен. Не сомневайтесь в нем. Некоторые его поступки могут показаться странными, каковыми они кажутся и нам в редакции... Не обращайте внимания.
Пафнутьев
Фырнин сидел в маленькой комнатушке, где с трудом помещались два письменных стола. Редакция размещалась в первом этаже жилого дома — несколько квартир соединили одним проходом. В этой комнатушке скорее всего была кухня — убрали раковину, газовую плиту, еще какие-то удобства и поставили столы.
— А, привет, — Фырнин улыбнулся Пафнутьеву, как старому знакомому. — Освободились от нашего старика?
— Да, вроде...
— Отлично. Давайте письмо.
— Как? Вам...
— Копию надо снять. Не могу же я ехать с пустыми руками. Да и начальству вашему надо что-то предъявлять..
— А это обязательно — предъявлять?
— Как договоримся, так и сделаем.
— Лучше бы уклониться.
— Заметано, — Фырнин взял письмо из дрогнувших пальцев Пафнутьева и вышел. Вернулся он минут через десять. Письмо уже было перепечатано на машинке. Копию он взял себе, оригинал вернул Пафнутьеву. И тот взял его с явным облегчением, словно и не надеялся снова получить в руки заветный конверт. — А теперь коротко, в двух словах — что у вас случилось?
Выслушав Пафнутьева, как тому показалось, совершенно безучастно, Фырнин только и произнес:
— Ни фига себе! Кто-нибудь знает, что вы здесь?
— Нет.
— Это мне нравится, — Фырнин посмотрел на Пафнутьева с интересом. — А теперь скажите... Зачем я вам нужен? Хотите очерк о следствии?
— Нет, об очерке я не думал... Мне показалось, что будет не лишним иметь... Скажем так — еще одну систему отсчета. Могут быть неожиданности, я человек служивый, со мной им проще... Отстранили от дела — и весь сказ. С вами сложнее... Если мы будем вместе, они совсем заскучают, так мне кажется. А очерк... Решать вам.
— Тоже верно, — согласился Фырнин. — Союзники у вас есть?
— Найдем, — с легкой заминкой ответил Пафнутьев.
— Ясно... Значит пока нет. Вариант “Одинокий бизон”.
— Не понял?
— Это я для себя определяю. Вы — один. Их расчет — на вашу управляемость. И в деле вы до тех пор, пока они не почувствуют опасность, верно?
— Примерно, — согласился Пафнутьев.
— Вот я и говорю — одинокий бизон. Теперь по делу... Сегодня вы отправляйтесь один. Я вылетаю завтра.
— Гостиницу сделаем, — заверил Пафнутьев.
— Ни в коем случае! Прилетаю,
— Не понял? — Пафнутьев был ошарашен. — Но ведь они... они...
— Замараны? — усмехнулся Фырнин. — Ничего. Всегда полезно иметь в друзьях людей могущественных, обладающих возможностями, связями... Верно? Не переживайте. У вас есть маленькие профессиональные тайны? У меня тоже. Поэтому гостиницу заказывать не надо. Они все сделают, ваши клиенты. Глядишь, еще и оплатят, а? — Фырнин рассмеялся.
Приближаясь к прокуратуре, Пафнутьев увидел бежавшего навстречу эксперта. Худолей был чем-то взволнован, дышал часто и виновато, перед следователем остановился, не в силах перенести дух, прижав к груди красновато-прозрачные ладошки.
— Паша, — с трудом выговорил он. — Паша... Это самое... Я сейчас все объясню...
— Конечно, объяснишь, куда ты денешься!
— Я сейчас...
— Давай-давай, я подожду, — Пафнутьев не столько рассматривал Худолея, сколько принюхивался. Но никаких подозрительных запахов не уловил.
— Паша, ты должен знать, что вчера... Тебя не было, правильно? Я искал, но не нашел... Водка, понял?
— Вот как сказал “водка”, так я сразу все и понял.
— Подожди, не злись... — взяв Пафнутьева под руку, Худолей отвел его в ближайший сквер, усадил на скамейку, сел рядом. Дыхание его восстановилось и он смог, наконец, произнести несколько связных слов.
— Паша, ты просто обязан мне поверить, у меня есть свидетели и они подтвердят... Твою бутылку я унес с собой в тот же вечер. Угостил ребят... Они знали, что я приду с бутылкой. Предупредил, что один хороший человек, по доброте душевной... Ты понимаешь, я имел в виду тебя... Здесь я не выпил ни капли, даже не открыл бутылку... Уходя, сунул в портфель и унес с собой.
— А потом в портфеле ее не оказалось? — предположил Пафнутьев.
— Нет! — досадливо отверг Худолей оскорбительную догадку. — Все в порядке, она оказалась там, куда я ее положил.
— Вы ее выпили?
— Во единый дух! Прекрасная водка! Просто на удивление... Ты веришь, что я унес бутылку с собой? Веришь?
— Если еще произнесешь слово “бутылка”, я набью тебе морду. Понял? Нет сил слушать.
— Хорошо, пусть так. Тогда сразу... Пленка пропала.
— Какая пленка? — охнул, как от удара, Пафнутьев.
— На которую я снял место происшествия. Нет пленки. Прихожу утром пораньше, думаю, к твоему приходу отшлепаю пару десятков снимков, а это... Ее нет. Она висела возле увеличителя. У меня всегда так... Пленка, которая в работе, висит на виду, чтоб я не забывал о ней... А ее нет.
— Снимки?
— И снимков нет. Ни одного.
— А дверь? Опечатана?
— Знаешь, когда я открыл ее, то не заметил повреждений. Явных повреждений не было, это точно. А если бумажку заменили, или надорванную подклеили... Это возможно, но и этого не заметил.