Банда
Шрифт:
— А если откажешься?
— Я уже не смогу отказаться. В один голос дадут суду свои чистосердечные показания и этого будет вполне достаточно. Они сами об этом сказали. И потом, знаешь... Наверняка предусмотрен и такой поворот. Дескать, начнет ерепениться — поговорим иначе. Это банда, Света.
Некоторое время оба молчали, завороженно глядя на маленькое красное пятнышко на стене — последний лучик солнца, пробившийся сквозь бетонные стены брошенного строительства. Красноватые сумерки, наступившие в приемной, быстро темнели, становились фиолетовыми, потом синими. Андрей и Света
— Знаешь, не верится, что все они одинаково виноваты, — наконец произнесла Света. — Кто-то из ребят, как и ты, не знает, куда попал, что произошло...
— Поэтому я хочу найти мои патроны. Если найду, сразу все станет ясно.
— Ты их узнаешь?
— Там есть пометки. Все охотники ставят знаки на своих припасах. Приемную и кабинет я обшарил, пока тебя дожидался. А в той комнате живут двое наших, Махнач и Феклисов. Иногда остаются ночевать. Я тебе их как-то показывал...
— Помню... Один толстяк, второй стриженый, — усмехнулась Света.
— Хочу устроить им легкий шмон... Поможешь? Света молча поднялась и направилась в коридор, Андрей проводил ее взглядом и решил, что этой ночью домой ее не отпустит, он просто не сможет остаться один. Света оглянулась, словно почувствовав его мысли.
— Подожди, я включу свет... — сказал Андрей. — Пробку надо ввинтить.
Вспыхнула лампочка, показавшаяся непривычно яркой. В желтоватом свете коридор выглядел особенно грязным, заброшенным. Андрей проверил запор, снова вставил швабру в ручку входной двери и первым вошел в комнату Махнача и Феклисова. Двери не запирались и он, не откладывая, принялся за дело. Обыск был несложным — в комнате не было ничего, где можно спрятать патроны. Две раскладушки, стол, рассохшийся шкаф без дверцы, одежда. Вскоре Андрей и Света убедились, что патронов здесь нет.
— Их могли просто выбросить, — предположила Света.
— Вряд ли... Это были хорошие гильзы. Металлические. Сейчас таких почти нет. У всех картонные, но это не то. Если человек хоть немного общается с оружием, он никогда не выбросит латунные гильзы. И потом — зачем? Они ничего не доказывают. Это не улика. Только я знаю, что на них есть метки, только я могу эти метки увидеть... Во всем они чисто сработали, а здесь промахнулись — нельзя было допустить, чтобы эти патроны у меня оказались. Оплошал Михей, крепко оплошал. Слушай, надо опять пробки выкрутить.
— Зачем?
— На всякий случай... Вдруг где-нибудь магнитофон подключен... Мало ли...
— Что же, так и будем в темноте сидеть?
— Почему... Можно и прилечь, — медленно проговорил Андрей. — Если ты, конечно, не возражаешь.
— Да тут у вас и негде... Этот диван слишком узок для двоих. Мы не поместимся.
— Придется в два этажа.
— Это как? — не поняла Света, но постепенно до нес стал доходить смысл сказанного. Как и все рыжие, она краснела быстро и ярко. Андрей обнял ее, отвел волосы в сторону, поцеловал в шею, да так и остался стоять.
— Осторожнее, — прошептала Света. — А то я потеряю самообладание.
— Теряй быстрее, — он потрогал губами ее ухо.
— А кто ляжет сверху? — прошептала она, и Андрей содрогнулся от этого ночного шепота.
— Как
— А потом поменяемся?
— Поменяемся.
— Все, — произнесла она, решившись. — Все... Гаси огни.
Андрей протянул руку и щелкнул выключателем. Теперь свет шел только от фонаря, который висел во дворе.
— С ним тоже надо разобраться, — сказала Света, показав глазами на окно. — А то какой-то он... Нахальный.
Дотянувшись до выключателя, Андрей погасил и этот фонарь.
— Ох, Андрей... И угораздило же тебя... Как же тебя угораздило... Бедный ты мой бедный, — она расстегнула пуговицы на его рубашке и он, поняв, осторожно раздвинул молнию на ее куртке.
— Давно хочу тебя раздеть, — прошептал он на ухо. Я уже делал это... В уме.
— Я знаю... А наяву?
— Боялся. И сейчас боюсь.
— Это хорошо, — Света присела на кушетку и привлекла его к себе. — Боже, как мне страшно, как страшно.
— Будем бояться вместе. Будем?
— Надо, — прошептала она.
Их разбудил настойчивый, повторяющийся стук — кто-то колотил в железные ворота. Приподняв голову, Андрей долго не мог понять, что происходит. Стук не затихал, ворота гудели, дребезжали в темноте. Света тоже проснулась, прислушалась, начала одеваться.
— Кто это может быть? — спросила она.
— Наши, наверно... Проверять пришли.
— А если милиция?
— Значит, милиция, — Андрей выглянул в окно, но кроме сероватой предрассветной полоски над верхушками деревьев ничего не увидел. И только тогда вспомнил — свет во дворе выключен. Ему не хотелось, чтобы кто-то знал об этой его предосторожности. Что-то подсказывало — будет лучше, если приятели убедятся в полном его доверии к ним. Выйдя в коридор, Андрей нащупал выключатель. Во дворе вспыхнул сильный фонарь, вырвав из темноты гараж, эстакаду, решетку железных ворот. Стук прекратился. Андрей спустился по ступенькам, подошел к воротам.
— Чего надо?
— Открывай.
— Кто такие?
— Открывай, Андрюха, свои, — это был голос Михея Подгайцева. Невдалеке темнел контур “мерседеса”. Значит, и Заварзин здесь...
— Чего это вам не спится на рассвете? — спросил Андрей, вставляя ключ в скрежещущий замок. Заварзин и Подгайцев вошли, придирчиво осмотрели его, остановились с разных сторон.
— Почему не открывал?
— Спал потому что, — Андрей присел на ступеньку крыльца, стараясь понять цель их приезда. Вроде все спокойно, в руках у них ничего нет...
— Зачем свет выключил? — спросил Подгайцев. — Длинная и изломанная тень его протянулась к ногам Андрея.
— Фонарь в глаза бил... Вот и выключил. А вы? Вы-то здесь зачем? Не спится?
— Не надо, Андрюша, так с нами разговаривать, — Заварзин присел на ступеньку рядом. — Сбавь обороты. Привыкай к вежливости со старшими. Старшие о тебе беспокоятся, ночей не спят, — опершись о плечо Андрея, Заварзин поднялся и прошел в контору.
— О! — пропел он из глубины коридора, увидев Свету. — Да наш вахтер неплохо устроился! Михей, иди сюда... Ты только посмотри! Видишь, кто завелся в нашем домике? Какая симпатичная зверюшка... Кто ты, девочка?