Бандитский террор
Шрифт:
– Ну, прямо съезд лимоновцев, – бросила Алена.
Камера снова двинулась в сторону, где сидели главные участники этого шабаша. За президиумом висели флаги – в черно-белом варианте один состоял из двух полос – черного и серого. На другом – на сером фоне черная звезда.
– Какой цвет в натуре? – спросил Сергей Эйлу.
– Зеленый. Цвет их флагов – черно-зеленый. А на втором – на зеленом фоне черная звезда.
– Экологические анархисты, – опознала Алена. – Слыхали о таких. Они полагают, что ради создания гармоничного
– А этот свободный человек будет вдыхать чистый воздух в пещере, затачивая свой каменный топор? – зло спросил Сергей.
Да уж, слыхали мы про вашу свободу, подумал он про себя. Насмотрелся. Когда бывшие закадычные друзья, дружившие чуть ли не с первого класса, заколотив большие бабки, вдруг начинают мочить друг друга. Мало им, что ли? Но ведь мочат! А потом кто остался в живых тупо глядят на выжженную землю и ряд роскошных надгробий на кладбище. Вот на этой аллее друзья лежат, вот на этой враги. Но ведь и враги были когда-то друзьями! Как пришел Ишмуратов в Карелию? Да никого не осталось из тех, кто был до него! Остался Кондрат – но вот он-то как раз сообразил, что хватит, довоевались.
Размышляя таким образом, Сергей несколько отвлекся. Когда он снова вернулся к реальности и глянул на экран, там снова сменилась картинка. Все место в кадре занимал парень высокого роста, с выдающейся вперед челюстью, похожий на молодого Маяковского. Только вот несколько обрюзгший, с животиком, которого великий революционный поэт приобрести не успел. Потому как вовремя пальнул себе в висок. Впрочем, это Казак снова отвлекся. А тип на экране, видимо, знал о своем сходстве с Маяковским – потому что кулаком он потрясал так же, как поэт на многочисленных фотографиях.
– Что он говорит? – спросил Сергей, не понимавший немецкую речь, на которой изъяснялся косивший под Маяковского тип.
– Он говорит, что в свете глобализации наша задача…
Тем временем камера снова двинулась в сторону.
– Стоп! – закричал вдруг Сергей несвоим голосом. Алена тут же остановила фильм.
– Назад! Давай назад по кадрам!
Алена стала отматывать запись в обратном порядке.
– Вот! Стоп! Иметь мой лысый черепок – кого мы видим! Товарищ Жуков собственной персоной!
Так оно и было. На сцене, в президиуме, сидел журналист Жуков. Сидел с таким видом, будто ему там самое место. Эдакий большой человек, покровительственно смотрящий на происходящую вокруг суету.
– А… вы его знаете? – спросила Эйла.
– Да уж приходилось встречаться… Теперь его ищем. Кто это? – спросил Казак деловым тоном, отогнав воспоминания.
– Темный. Нехороший человек. Большинство тех, кого вы видите в кадре, они романтики. Или даже скорее – богема. Людям нравится ощущать себя не такими, как все. Вот
– Тусовщики, – подала голос Алена. Эйла с трудом повторила это слово.
– Да-да. Он, этот Жуков, тоже так всегда говорил. Я пыталась подобраться к нему, понять, кто он такой. Я с ним даже спала. А что? Информацию добывают и таким способом. Так вот, он очень страшный человек. Он хотел развернуться всерьез. Понимаете, Жуков рвался стать в этой среде самым главным. Он постоянно упирал на то, что остальные, мол, только болтают, а он реальное дело делает. Короче, он выбивался в лидеры. Хотел стать кем-то вроде Ленина.
– Слушай, Алена, я что-то не понял, – сказал Сергей. – Для взрослого мужчины – играть в такие игры… Детский сад какой-то. Ну, допустим, он даже сумел бы сорвать под это дело какие-то бабки.
– Не скажи. Я не знаю, в какие игры ты и твои дружки играют, но согласись – по сравнению с теми, что в Кремле, вы тоже не слишком крутые. Но я уже на твоих дружков насмотрелась. Вы увлеченно делите свой пирог. А Жуков делил свой. Ох, прости, Эйла, мы увлеклись и перешли на русский. – Алена кратко изложила на финском предмет спора.
– Я думаю, Алена права, – задумчиво сказала Эйла. – Вы, мужчины, сражаетесь за власть всегда и всюду. Но с другой стороны – эта экстремистская экологическая компания – не такое уж смешное дело. За их спиной стоят очень серьезные компании. Те, кто хотят придушить конкурентов. Но для того, чтобы они стали давать деньги конкретному человеку, надо засветиться. Стать известным. Вот Жуков и пытался. Дело в том, что русских в этой среде не слишком уважают. Все привыкли – русские только болтают и ничего не делают. Они, как это вы сказали, тусовщики. А Жуков поставил себя именно как человека, который делает дело.
Остальные материалы, показанные по видео, были менее интересны. Всякие разные интервью. К примеру, очень благополучный и сытый господин в хорошем костюме, до отвращения похожий на наших родных депутатов, с апломбом говорил о том, что в Германии никакого экстремизма нет и быть не может по определению.
– Ага, не может. Кстати, насчет экстремизма. Есть такие слухи, хотя и непроверенные, что Жуков вошел в контакт с людьми из RAF – это те, кого бундесовская полиция не выловила, – усмехнулась Алена.
Для Сергея аббревиатура RAF значила только одно – микроавтобус советских времен. Но для Алены, которая не вылезала из Интернета, эти три буквы говорили о многом.
– RAF? – выдохнула она. – Но их же давно всех разогнали.
– В том-то и дело, что далеко не всех, – помрачнев ответила Эйла. – Эта организация – как Феникс. Она не раз возрождалась из пепла. Вроде бы полиция всех арестовала. А потом снова появляются люди из RAF – и снова убивают.
– Слушайте, девчонки, объясните хотя бы, о чем речь идет? – возмутился Сергей.