Банкир
Шрифт:
— Но медленно.
— Ты предсказываешь большой скачок?
— Когда он начнется, акции ЮБТК за два дня поднимутся на 10 пунктов.
Брови Бернса медленно сдвинулись:
— Почему?
— Никаких комментариев. Просто сведения.
— Хорошо. Когда?
— Это — единственное, чего я не могу сказать определенно.
— Забавно, что ты не знаешь.
— Если бы я сам каким-то образом готовил этот скачок, — объяснил Палмер, — тогда я мог бы сообщить тебе «когда». Но от меня это не зависит. И ни от кого в ЮБТК.
Бернс подался в кресле вперед.
— Тогда от кого же?
Палмер пожал плечами. Он взял свой стакан, сел в кресло, через кровать
— За неизвестного благодетеля. Бернс автоматически поднял свой стакан, но выпить забыл. — Вуди, деточка, не разыгрывай меня. Откуда ты взял все это?
Палмер медленно выпил и, открыв чемодан, вытащил оттуда несколько папок.
— Списки сделок, — сказал он. — Начиная с 30 октября. Кто продавал. Кто покупал. Все здесь.
Бернс встал и медленно, широко обошел кровать. Палмер следил за ним. Бернс избрал самый длинный путь, видимо, стараясь не выдать своего неожиданного интереса к спискам. — Что же там такое? — спросил он.
— Кто продавал, кто покупал.
— Ну-ну. Но что это тебе говорит?
— Ничего.
— Совсем?
— Абсолютно ничего.
Бернс склонил голову набок.
— Ты разыгрываешь меня, Вуди?
— Он вернулся к своему креслу и опустился в него. Палмер заметил, что списки перестали его интересовать.
— У нас есть время для разговора? — спросил Палмер.
— Пять-десять минут.
— Ты помнишь большую битву, когда Роберт Р. Янг захватил контроль над «Нью-Йорк сентрал?»
— Конечно. Кто не помнит?
— Мой отец был довольно-таки крупным акционером, частным, а не как представитель банка. Будучи преданным администрации Уайта, он был абсолютно уверен, что Янг не сможет забрать у них «Сентрал». Когда началась большая открытая баталия, он следил за каждым ударом, и, даже когда она закончилась победой Янга, мой отец все еще не мог этому поверить.
— Но это было, в самом деле, удивительно.
— Несмотря на весь свой опыт, отец не имел представления, как в наши дни достигается победа в битве на высшем уровне, за руководство. Он думал, что шум и драка свидетельствовали лишь о крупной заявке Янга на покупку акций.
— А разве было не так? — спросил Бернс.
Палмер улыбнулся, потягивая напиток.
— Мы никогда не узнаем наверняка. Видишь ли, в наши дни к тому времени, когда начинается открытая битва, остается только шум — все остальное уже позади. До того как битва становится гласной, она ведется в глубине, во тьме и в тайне. Те, кому принадлежит власть в компании, спокойно занимаются своим делом, совершенно не замечая назревающей битвы. Время от времени до них доносится какой-то шум. Это, конечно, инакомыслящие держатели акций. Вечно они шумят. Но руководство не замечает действительного положения вещей. Очень осторожно, небольшими порциями акции скупаются везде, где только возможно. Сто здесь, пятьсот там. Тысячу — сегодня и тысячу — завтра. Все это представляется нормальной активностью. То есть выглядит так, как задумано.
Бернс покачал головой:
— При таком темпе у кого-то вся жизнь уйдет на захват контроля.
— Иногда скрытые маневры длятся годами. Их нельзя ускорять. Слишком большая активность вызвала бы подозрения.
— Ясно. — Бернс взглянул на часы.
— Если мы должны бежать, — сказал Палмер, — я могу закончить свой рассказ когда-нибудь в другое время.
— Нет, нет. Продолжай.
— Я тебе не надоедаю?
— Я постигаю высший класс интриганства, Вуди.
— Могу держать пари, что постигаешь. — Палмер отпил немного виски. — Ну, ладно. Терпеливую скупку акций нельзя ускорять и по другой
Бернс, на его узком лице полное безразличие, смотрел куда-то в пространство. Палмер молчал уже почти целую минуту, когда Бернс неожиданно сообразил, что рассказ окончен. Он быстро поднял глаза, взял свой стакан и сосредоточенно и деловито начал пить виски маленькими глотками. Потом встал и подошел к зеркалу шкафа. Постоял там, разглядывая себя, и потрогал один из темных мешков под глазами. Хмурясь, он взглянул на свои светлые волосы и пригладил их ладонью. Секунду спустя пошел в ванную комнату. Палмер услышал шум струи, льющейся из крана. Потом все стихло. Бернс вернулся с полным стаканом воды. Остановился и стал неторопливо пить. Его желтые глаза медленно двигались вдоль ряда гравюр на стене. Он вздохнул.
— Давай посмотрим, правильно ли я тебя понял, — наконец произнес он.
— Пожалуйста.
— Ты говоришь, что кто-то намеревается вытеснить администрацию Бэркхардта? Поэтому цена на акции растет? И именно поэтому она подскочит на 10 пунктов в один из ближайших дней?
— Правильно. Если все пойдет хорошо у нашего тайного претендента.
Бернс показал на списки, лежащие на коленях Палмера.
— Ты не можешь догадаться, кто он?
— Ну, разве это не было бы проявлением глупости с его стороны, если бы я мог? Здесь имена, о которых никто никогда не слышал. Эти люди разбросаны почти по всем Соединенным Штатам. И ты можешь быть уверен, что все это доверенные неизвестных корпораций, вкладчики-пенсионеры, небольшие частные фонды и страховые компании, двоюродные братья, племянники, незамужние тетки, секретари и бог знает кто еще.
— Как они заставили этих людей покупать?
— Это самое легкое. Стремящаяся к власти группа гарантирует, что акции поднимутся в цене. Так и должно быть по самому характеру операции. Эта группа не будет выкупать назад акции у разрозненных держателей. Просто ей надо иметь молчаливых вкладчиков, поддерживающих ее стремление к власти.
— Я это понимаю, — уверил его Бернс. — Что я пока еще не усек, Вуди, это почему кто-то хочет захватить контроль над ЮБТК? Кому это нужно? И главное, у кого найдется столько денег, чтобы завладеть контрольным пакетом?
— Имея шанс на победу, деньги всегда можно найти.
Бернс медленно покачал головой. — Плохо дело, — пробормотал он. — Плохо.
— Какая его часть. Мак? Что кто-то пытается это сделать… или же то, что я слишком скоро докопался до сути?
Бернс уставился на него:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я и сам не уверен. Может быть, ничего. Может быть, просто выстрел наугад.
Бернс долго не отрывал от Палмера взгляда, настороженного, в упор. Наконец он отвел глаза в сторону. — Ну, ладно, я думаю, для денежных парней, вроде тебя, это все чепуха.