Банкир
Шрифт:
Конечно, сказал себе Палмер, глядя в окно, некоторые деятели очень занятны. Люди типа Калхэйна, например, с их необъятной властью привлекали к себе внимание, и с ними можно было вести дела. Но крохоборствующие ничтожества, с которыми он провел вчерашний вечер, защищая какие-то проданные им Бернсом вопросы доверия, эти ничтожества были скучные, в чем-то неуловимо нечистоплотные, не злонамеренные, не развращенные, и тем не менее именно они были могильщиками демократии, тупыми, ленивыми могильщиками.
Случайно ли это, с интересом подумал Палмер, что в
Палмер резко повернулся и подошел к телефону.
— Мистера Бернса, пожалуйста. Где бы он ни был.
Дежурному администратору понадобилось почти пять минут, чтобы разыскать Бернса, который, вероятно, был где-то в городе.
— Вуди, деточка, уже проснулся?
— Мак, не надо везти меня в Сиракузы. Я возьму здесь машину напрокат и после сегодняшней речи полечу из Сиракуз прямо в Нью-Йорк.
— Дорогуша, для меня же это одно удовольствие. Мне будет приятно отвезти тебя.
— Нет необходимости. Здесь, в Олбани, я выполнил то, что ты от меня хотел.
— Зачем ты так говоришь?
— Я говорю искренне. Ты сможешь вернуться в Нью-Йорк сегодня, и я тоже. Иначе сегодня вечером нам придется ехать на машине обратно в Олбани и мы попадем в Нью-Йорк только завтра.
— Гм. Разумно. Но я хотел еще кое о чем поговорить с тобой.
— У нас будет сколько угодно времени после рождества.
— Не так много, как нам нужно. Множество болтающихся концов, которые надо связать. А ты будешь разъезжать по штату со своими речами.
— Мы найдем время встретиться.
Бернс помолчал.
— Послушай, дорогой, просто не представляю, как это выглядит: вице-президент ЮБТК ведет взятую напрокат развалину.
— Не болтай чепухи.
— Нет, правда, Вуди. По крайней мере разреши мне одолжить тебе мою машину и шофера. Он отвезет тебя в Сиракузы и вернется за мной в Олбани. Хочешь?
Палмер подумал. На номере машины Бернса он видел знак «8Z», показывающий, что и машина и шофер взяты напрокат. Может ли он спустить Бернсу этот обман?
— Мак, — наконец сказал он, — нанимать лимузин на эти лишние часы тебе будет стоить дороже, чем мне, если я сам поведу машину. — Палмер взвесил свои слова и решил, что нашел правильный тон в этом разговоре мужчины с мужчиной.
— А? — Бернс молчал всего лишь мгновение, потом беззаботно заметил: -Вуди, когда банкир советует мне экономить, я всегда слушаюсь.
— Вот и хорошо. Я поймаю тебя в Нью-Йорке в конце недели.
— Ладно, поддай им жару в Сиракузах.
Палмер позвонил в местную контору по прокату автомобилей, сообщил номер
— Вы не хотели бы забронировать гостиницу в Сиракузах?
— В этом не будет необходимости, — заверил клерка Палмер. — Сегодня же вечером я лечу домой.
— В таком случае я могу забронировать для вас место в самолете.
— Да? Прекрасно. Что-нибудь около полуночи.
— Это будет рейс 53-й, без посадок до Нью-Йорка.
— Сколько потребуется времени, чтобы доехать до Сиракуз?
— Два часа.
— Гм. Лучше все-таки закажите комнату в отеле. У меня останется уйма времени.
— Машину сдадите в нашу контору при отеле. Они к тому времени приготовят вам билет на самолет.
Палмер повесил трубку. Он начал раздеваться, чтобы помыться и сменить костюм. При мысли, что в этой поездке он больше не увидит Мака Бернса, он даже слегка насвистывал, принимая ванну. Бернса всегда было трудно принимать в больших дозах. Но сейчас, когда Палмер подозревал, что он замешан в планах по захвату контроля над ЮБТК, Бернс стал почти невыносим.
Он довольно-таки хладнокровно отнесся к сообщению Палмера. За весь вечер ни разу не вспомнил о нем. Хотя, конечно, Палмер не пропустил мимо ушей его замечание о «клинексах». Перестав вытираться, Палмер задумчиво стоял на коврике в ванной. Что же все-таки означал этот намек о «клинексах»? В худшем случае он означал, что Бернс подозревает Палмера — в чем?
Так ли уж Бернс проницателен, чтобы задуматься над исчезновением большого количества «клинексов» и перебирать в уме все возможности, все ситуации, могущие вызвать повышенную потребность в бумажных салфетках.
Палмер уселся на край ванны и постарался поставить себя на место Бернса. Какие факты были у него о той ночи, когда Палмер и Вирджиния в первый раз пользовались его квартирой? Бернс знал, конечно, что оба они там были, по крайней мере какое-то время. Придя домой, он мог, в конце концов, заметить исчезновение «клинексов». Он мог также вспомнить, что ни у Палмера, ни у Вирджинии не было насморка. Почему тогда кто-нибудь из них или они оба потратили так много салфеток? Что-нибудь разлили? Тогда почему не воспользовались кухонным полотенцем, между прочим тоже бумажным?
Возможно ли, размышлял Палмер, даже для такого умного человека, как Бернс, мысленно вернуться назад во времени и предположить, что кто-то один или они оба приняли душ и, считая этот поступок предосудительным, вытирались поэтому бумажными салфетками, а не полотенцем?
Палмер решил, что это просто невозможно. Слишком много прорывов в цепи дедуктивного мышления. Он оделся и встал перед зеркалом платяного шкафа, завязывая галстук.
Конечно, думал он, если Бернс что-то заподозрил, он мог начать поиски других улик в своей квартире. Он обнаружил бы ничего не значащую улику выпивки. Он мог посмотреть на кровать и увидел бы ее гладко прибранной. Он, в конце концов, снял бы покрывало. Но если он был усталым и хотел спать, он, вероятнее всего, ничего бы не заметил.