Банкир
Шрифт:
Официант подошел к столу, сложил счет и положил его перед Палмером. Гаусс резко поднял голову.
— Что? Кто вас просил?
— Этот джентльмен, — объяснил официант.
— Я уже должен быть дома, — сказал Палмер. — Уже опаздываю.
— Да. — Гаусс медленно сжался. — Да, конечно. Извините, что задержал вас.
— Не стоит извиняться. Это была моя идея выпить.
— А деньги? Займ?
— Гаусс, вы должны понять…— начал Палмер, но, увидев, что официант все еще стоит рядом, замолчал. Он открыл бумажник и положил двадцатидолларовую бумажку на неразвернутый счет. Он заметил, как глаза Гаусса жадно следили за его движениями.
— Все знают, — продолжал Палмер, — что я не против займа, но я не за такой, какой просите вы, а такой, который, я уверен, мог бы быть использован с хорошими результатами. Теперь это дело прошлое, несмотря на то что произошло оно два дня назад; официальное решение было сообщено Джет-Тех сегодня днем, и на этом пока все остановилось. Лумис мог бы вернуться с новым предложением и возобновить переговоры. Я искренне надеюсь, что он это сделает. Вы понимаете? Я хочу, чтобы у вас были деньги. Когда у меня появится хоть какая-нибудь возможность что-то сделать в этом отношении, я сделаю. В настоящее же время ничего больше не может быть сделано… мной.
Гаусс кивнул медленно, устало.
— Я знаю. Лумис говорит мне почти то же самое. Я должен ждать. Со временем деньги будут.
— Он сказал это? Когда?
— Сегодня. И много раз до этого.
— Насколько определенно это звучало? — спросил Палмер.
— Бесконечно определенно. Вы знаете этих финансовых дельцов. — Гаусс заморгал. — Дельцов типа Лумиса, вы понимаете. Вы совершенно другой человек, мой старый друг.
— Лумис уверен, что деньги будут в конце концов?
— В конце концов. — Тонкий рот немца скривился, будто у этих слов был неприятный привкус. Он замолчал.
Палмер встал.
— Гаусс, боюсь, я уже должен двигаться. Было очень приятно поговорить с вами, хотя я и не смог вам помочь. — Он стоял, ожидая, когда старый человек тоже поднимется. Вместо этого Гаусс сидел, навалившись грудью на стол, глаза устремлены на кольцо и стрелу из воды. — Где вы остановились в городе? — продолжал Палмер, надеясь как-то встряхнуть его и вывести из транса.
Гаусс продолжал молчать. Палмер откашлялся. Положение, сообразил он, может скоро выйти из-под его контроля. Теперь он пожалел, что дал Гауссу три порции виски… или же вообще позволил ему пить.
— Гаусс, — спросил он, — вам нехорошо?
Маленький человек заморгал. Взгляд его медленно переместился вверх, на лицо Палмера.
— Я хочу кое-что сказать вам, — произнес он тихим хриплым голосом. — Они меня не посылали. Я притворился, что это они послали. Но они даже не знают об этом. Они и не представляют, что мы знаем друг друга.
— Это была целиком ваша идея?
Гаусс кивнул:
— Пожалуйста.
— Что?
— Сядьте, пожалуйста.
Палмер посмотрел на стенные часы. Через десять минут у него встреча с Вирджинией.
— Только на одну-две минуты, — сказал он, усаживаясь за стол напротив Гаусса. — А потом я действительно должен уйти.
— Конечно, — медленно улыбнулся Гаусс, но не Палмеру, а нарисованному на столе знаку. — Это знак мужчины, — сказал он, дотрагиваясь до него пальцем. —
— Гаусс, я спешу.
— Да. Да. Да. — Старый человек, казалось, взял себя в руки. — В моих возможностях, — сказал он гораздо громче, — сделать имя Гаусса более знаменитым, чем когда-либо мог это сделать Карл Фридрих. Они назовут его «тот, другой Гаусс». И когда будут упоминать Гаусса, то это буду я, Гейнц Вальтер Гаусс, du kennst [Знаешь (нем.)].
— Надеюсь, так и будет.
Гаусс покачал головой:
— Na. Na. Вы не очень любите меня, mein alter Freund [Мой старый друг (нем.)]. Ваши слова лишены чувства, потому что вы торопитесь, а я вас задерживаю, nicht wahr? [Не так ли? (нем.)] И вас раздражает мой проклятый эгоизм. Но я знаю. Я знаю, что прав. Это в моей власти.
— О чем вы? — спросил Палмер, жалея, что он вообще пригласил сюда этого болтливого старика.
— Я говорил, что другой Гаусс изучал магнетизм, да? — начал немец. — Я тоже еще в молодости занимался некоторыми опытами по магнетизму. Вы знакомы с поздними гипотезами Эйнштейна? Магнитное происхождение гравитационного поля Земли? [Здесь и далее рассуждения Гаусса не вполне достоверны и научно обоснованы. — Прим. ред.]
— Совершенно не знаком, — признался Палмер.
— В Германии я не имел к ним доступа, — продолжал Гаусс. — Этот человек был еврей. Но когда после войны я наткнулся на его работу, это опять было deja vu. В своем воображении я уже видел это. Избранный ариец и опальный еврей. Вы знаете, как много времени я потерял — мир потерял, — потому что не имел понятия о работе Эйнштейна.
Гаусс водил указательным пальцем по знаку, изображенному на поверхности стола. — Очевидная, простая, элементарная истина. По крайней мере, как только Эйнштейн объяснил это, стало очевидно, насколько это все просто. И если гравитация является магнитной силой, теоретически ей может противодействовать равная противоположная магнитная сила. Вам понятно?
Палмер кивнул:
— На практике, конечно, это не может быть осуществлено.
— В науке нет «конечно». — Гаусс бросил на Палмера быстрый взгляд. — Теперь следите внимательно. Магниты, необходимые для противодействия силе тяготения, были бы слишком тяжелы, чтобы поднять самих себя с земли. Проблема ясна. Добавьте больше магнитной силы, добавится больше веса, добавится больше неудач. Это можно доказать на бумаге, так что никто не терял на это времени. Ясно?
— Ясно.
— За последние несколько лет, — продолжал Гаусс, — возникла новая область — физика низких температур. Мы охлаждаем тело, приближая, насколько возможно, его температуру к абсолютному нулю, и изучаем, что с ним происходит. Имеете представление об этом?
— Очень смутное. Кажется, четыреста градусов ниже нуля?
Гаусс нетерпеливо махнул рукой.
— Не важно. Между тем в «Бэлл» и в «Вестингауз» сконструировали электромагнит и сократили до минимума потери. Таким образом были созданы сверхмагниты. Но каждый электромагнит имеет ферромагнитный сердечник. Железо. Никель. Кобальт. Любое из группы железа. Так?
— Раз вы так говорите…
Немец пожал плечами:
— Это факт. Был. До недавнего времени. Но…— Он снял со стола свой палец и указал им в потолок:— Сверхохлаждение показывает, что другие металлы, некоторые неметаллы и определенные сплавы могут стать высокомагнитными.