Банкир
Шрифт:
— А-а. — Гаусс, казалось, успокоился. Он деловито посмотрел на небо, потом повернулся и какое-то время разглядывал линию горизонта. Нахмурился. — Беспорядочно, — сказал он. — Никакого чувства формы.
Палмер пожал плечами:
— В этом частица нью-йоркского обаяния.
— Для меня нет. — Гаусс выпрямился во все свои 162 сантиметра и с важным видом сделал несколько шагов к реке. — Исследовательский штаб генерала в Нью-Ингленд, nicht wahr? [Не так ли? (нем.)] — Вы правы, — согласился
Они стояли молча, пока вертолет приземлялся и высаживал пассажиров. Один из регулировщиков махнул рукой одетому в униформу контролеру, который, открыв проход, повел к вертолету новых пассажиров.
Гаусс обернулся и еще раз взглянул на линию горизонта. Покачал головой и сказал:
— Не понимаю, как люди могут здесь жить. — Высокая волна стукнулась о стенку позади него и послала целый душ брызг на его ботинки вместе с промасленным куском коричневатой бумаги. Гаусс довольно чопорно протянул руку. — Получил огромное удовольствие.
Палмер пожал ему руку.
— Желаю счастья.
Гаусс тонко улыбнулся.
— Каждый сам кузнец своего счастья, — сказал он и, повернувшись, поднялся в вертолет.
Хайль Гитлер! — подумал Палмер. Не ожидая взлета, он повернулся и пошел с бетонной дорожки, мимо билетной кассы к «кадиллаку». Теперь ему было совершенно безразлично: вертолет мог опрокинуться, перевернуться набок и утонуть, как огромный жук в грязных коричнево-зеленых водах нью-йоркской гавани. Занавес опущен. Спектакль окончен. Самоуверенный, хныкающий маленький немец — главный герой спектакля — теперь мог исчезнуть с лица земли.
Глава шестьдесят вторая
В два тридцать Палмер вошел в свой кабинет на Пятой авеню. Он сел за стол в конце огромной комнаты и уже собирался поднять трубку, когда заметил целую кучу записок. В это утро, начиная с 8.55 и далее, через каждый час звонил Бэркхардт. Один раз, в одиннадцать, позвонил муж Джейн, Тим, и вскоре после него — Эдис. В 12.15 звонил Джордж Моллетт из «Стар», который, по всей вероятности, выскочил к телефону, едва увидев Палмера за ленчем. В час были зарегистрированы два звонка Бернса, с интервалом в пять минут. И в это же время начал звонить личный маклер Палмера.
Палмер нажал кнопку, соединяющую телефон с городом, и набрал номер маклера, таким образом исключая возможное подслушивание телефонистками.
— Это я, Пит, — сказал Палмер.
— Очень кстати, — приглушенным голосом ответил маклер. — Тридцать девять.
— То есть шесть пунктов вниз. Что, по-твоему, будет к концу дня?
— Большой активности не будет. Ни один из крупных пакетов еще не поступил в продажу.
— И не поступит, пока тенденция не станет твердой, — догадался Палмер. — Может быть, завтра к полудню.
— Не
— Биржевые спекулянты?
— Да. Необходим очень сильный нажим, чтобы удержать понижение.
— Нажим уже сделан, — сообщил Палмер.
— Когда?
— Около часа назад.
— На бирже не появилось никаких признаков.
— Новость еще не разошлась по Стрит, но скоро ты это почуешь.
— А что это такое? — спросил маклер.
— Мне лучше молчать. Говори уж ты.
— Стало быть, мы сделали ловкий ход?
— Дай мне знать, когда услышишь, — сказал Палмер. — И тут же дай мне знать, когда увидишь признаки поступления в продажу крупных пакетов акций.
— Как ты думаешь, насколько они еще упадут, Вуди?
— Что я, маклер?
— Ха! — Линия замолчала.
Палмер сидел улыбаясь. Потом нажал кнопку «Бэркхардт» и стал ждать. Спустя момент она загорелась зеленым светом.
— Да?
— Лэйн, вы мне звонили?
— Кто?.. Ты, проклятый дурак! Где, черт побери, ты шлялся?
— В деловом квартале. Я чуть было не наскочил на вас там.
— Я знаю, что ты был в деловом квартале. Все знают. Четыре человека позвонили мне, когда увидели тебя за ленчем. Что, черт возьми, ты там затеваешь?
— Ничего, в чем мне нужна была бы помощь.
— Послушай, ты, сопливый нахал, когда я задаю вопрос, я…
— Если бы я считал вас способным помочь, я обратился бы к вам, — прервал его Палмер. — Честно говоря, я не могу доверить вам, так как боюсь, что вы все провалите. Вы слишком несдержанны.
— Ты соображаешь, что говоришь?
Кнопка внешней связи загорелась зеленым светом, и интерком тихо загудел. Свет начал мерцать в медленном настойчивом ритме.
— Кто-то еще звонит мне, — добродушно сообщил Палмер.
— Мне наплевать.
— Я же сказал, вы слишком несдержанны, — прервал его Палмер. — И это еще очень мягкое определение. Успокойтесь! Я разбужу вас, когда все кончится.
— Палмер, ты маленький…
— Позвоню вам позже, Лэйн. — И, прерывая разговор с Бэркхардтом, Палмер нажал на другую кнопку. — Да?
— Мистер Моллетт, сэр.
— Соедините. Джордж?
— Вы избегаете меня? — спросил Моллетт.
— Только что вошел. Мой босс жевал мне ухо.
— Как прошел ленч?
— Прекрасно, — ответил Палмер. — А как ваш?
— Очень остро. У вас горели уши?
— А должны были гореть?
— Скажите, это обычная встреча старых армейских друзей?
— В какой-то мере да.
— Что? Гаусс собирается работать на Хейгена?
— Лучше спросите кого-нибудь из них.
— Я спрашивал. Хейген не отвечает. Гаусса нет в городе.