Банкир
Шрифт:
— И финансирует национальную промышленность, — добавила подчеркнуто медленно Вирджиния Клэри, следя глазами за блокнотом Стеккерта. — И действует при этом в рамках национальных традиций: свободного предпринимательства и частной собственности. Есть немало учреждений, которые могут сохранить вам ваши деньги. Однако лишь коммерческий банк олицетворяет собой истинно американскую частную, приносящую прибыль организацию. Прочие организации созданы на основе иных идей — общественной собственности, отрицания значения материальной заинтересованности. Это то,
— …где находятся остальные немецкие ученые из Пенемюнде, — перебил ее Бернс. — Теперь ты видишь, Джим, какая здесь связь? Нет ничего удивительного в том, что банкир берет на себя ту роль, которую играл Палмер в этой войне. Одно с другим тесно связано, то и другое служит целям обеспечения охраны истинно американских идеалов.
Карандаш Стеккерта, быстро скользивший по бумаге, замедлил свой бег. Стеккерт посмотрел на Палмера и вдруг спросил:
— Значит, вы рассматриваете свою деятельность именно в таком аспекте?
— Ну конечно, нет!
Карандаш застыл в руке репортера, он удивленно раскрыл глаза:
— Как же так?
— То, что говорили мистер Бернс и мисс Клэри, не имеет абсолютно ничего общего с приказами, которые я выполнял в Пенемюнде. Когда идет война, то живешь настоящим моментом. Делаешь то, что должен делать. И не задумываешься, зачем это нужно. Просто нужно, и все…
— Он хочет сказать, — торопливо вмешался Бернс, — что не остается времени подумать, когда вокруг рвутся снаряды…
— Вздор, — оборвал его Палмер, — во время войны не раз приходилось и ждать. Судя по вашему возрасту, мистер Стеккерт, вы должны это помнить. Когда выдавался свободный час, люди предпочитали поспать. Бывало и так, что ждали подолгу, но очень мало думали, черт побери!
— Да, припоминаю, — ответил репортер. — Правда, мы не продвинулись дальше Ремагена, но я все помню. — Губы Стеккерта чуть заметно изогнулись, а в глазах вспыхнул странный огонек. Он искоса глянул на Бернса, а затем в упор посмотрел в лицо Палмеру и улыбнулся. Впервые его улыбка была искренней.
Палмер опустил глаза. Да, ситуация принимала критический оборот. Идиотская подтасовка, которой его люди из отдела рекламы решили приукрасить репортаж, могла просто уничтожить его. Любой редактор, не говоря уже о редакторе газеты «Стар», отверг бы такую грубую стряпню. Но теперь, когда его опровержение зафиксировано, Стеккерт сможет сунуть куда-нибудь часть этих идиотских измышлений хотя бы для того, чтобы разъяснить его опровержение.
(…«Мистер Палмер скромно отрицал какую бы то ни было связь между его деятельностью в период войны и его работой в качестве вице-директора коммерческого банка в настоящее время. На вопрос, не считает ли он возможным отметить некоторую общность этих задач, он отверг идею о том…»)
— Пожалуйста, чуточку в эту сторону, — услышал Палмер голос фотографа.
— Только не рядом со скульптурой, — запротестовал Палмер.
— Идите сюда, — сказал Бернс, снова встав у окна. — Отсюда открывается великолепный вид
— Вы не разрешите мне как-нибудь зайти и еще разок посмотреть на эту штуковину? — спросил он Палмера.
— Пожалуйста, в любое время, — предложил Палмер.
— Знаете, не пойму, что в ней такое, в этой скульптуре. Она и раздражает меня, и вместе с тем я не могу оторвать от нее глаз.
— Я думаю, что именно в этом секрет ее успеха у публики, как вы считаете?
— Не знаю, как вам сказать, — признался Кесслер и крепко пожал руку Палмеру. — Могу только засвидетельствовать, что тот, кто может ежедневно созерцать ее в течение восьми часов, несомненно, обладает мужеством. — Повернувшись к Вирджинии Клэри, он сказал: — Ну, пока, Джинни, — и вслед за Стеккертом вышел из кабинета.
В молчании, воцарившемся после их ухода, Гарри Элдер закрыл дверь и с шумным вздохом, похожим на стон, рухнул в кресло рядом с Вирджинией.
— Присоединяюсь, — сказала Вирджиния.
— Эх вы, творцы общественного мнения, — с горечью заговорил Палмер, усаживаясь за свой стол. — Неужели вы могли вообразить, что кто-нибудь примет всерьез такую чушь?
— Вуди, — нараспев протянул Бернс, — Вуди, вы же великолепно отразили эту атаку.
— Так вот, оказывается, за что вам платят деньги? — спросил Палмер. — Чтоб вы прокладывали дорогу тем, кто меня атакует?
— Вы шутите, надеюсь? — всполошился Бернс. — Неужели вы решили, что я открыл путь атакующим? Вся эта история задумана только затем, чтобы заставить вас отрицать ее. Стеккерт глотал каждое ваше слово, точно поджаренные орешки, — и Бернс тихонько фыркнул. — Большая пресса может здорово обыграть это: «Высшее проявление человечности! Совершенно новый аспект! Живое, горячее сердце под накрахмаленной рубашкой». Видите? Этот Палмер — простой и честный парень, такой же, как я! Все будут в восторге, когда репортаж появится в «Стар».
— Вам ловко удалось вывернуться, — сказал Палмер. — Человеку, который вас не знает, никогда не пришло бы в голову, что вы на это способны.
— Вы меня сразили, — жалобно проговорил Бернс. — Скажи ему, Джинни, как это было.
Вирджиния Клэри кивнула: — Да, Бернс говорит правду, он действительно задумал это интервью таким образом.
Палмер обернулся к Гарри Элдеру: — Ну, скажите хоть вы что-нибудь!
Элдер снова вздохнул: — Это правда.
Палмер обвел всех троих пытливым взглядом. Ну, вы же видите, мысленно обратился он к ним, человек горит желанием действовать, что-то создавать, использовать свои силы на общее благо. Неужели из-за того, что я так уязвим, другие будут всегда пользоваться мною в собственных целях, для каких-то своих манипуляций?