Бард

Стерх Евгений

– Ты меня удивил, юный воин, – обращаясь к Бобу, сказал эльф. – Видимо, я знаю о ящерах гораздо меньше, чем думал ранее.

– Я не воин, – исподлобья глядя на эльфа, ответил гигант-молотобоец своим самым суровым голосом. – Я подмастерье кузнеца.

– Не может быть! – сказал эльф, и губы его дрогнули в подобии улыбки; похоже, суровый голос Боба не произвел на него впечатления. – Я не мог так сильно ошибиться, – заявил всадник и, прищурившись, впился глазами в фигуру Боба, словно бы пытаясь разглядеть на нем некое невидимое клеймо с указанием его Предназначения. – Нет, ты воин, – через пару секунд подвел он итог своим изысканиям, – хотя, возможно, еще и сам не знаешь об этом. Итак, юный воин и… – взгляд эльфа

переместился на меня, и я буквально кожей ощутил, как этот странный всадник вглядывается в мое лицо, – …и юный бард. Пройдоха Тибо послал вместо себя двоих юношей, – сделал вывод темный эльф. И добавил: – Что ж, на человека, который начинал карманным воришкой в Регентролле, это очень похоже.

Затем, легко спрыгнув с ящера, темный эльф, не повышая голоса, подозвал зверя, все еще стоявшего прямо перед нами:

– Рэглер, ко мне! – и, не дожидаясь исполнения приказа, обернулся к пострадавшему в схватке с Бобом ящеру: – Оррил, девочка моя, как ты?

Зверюга, которая вдобавок оказалась еще и «девочкой», жалобно проревела в ответ. Она уже встала на ноги, но как-то неуверенно покачивалась на них, словно бы с трудом удерживая равновесие. Эльф похлопал себя по бедру, словно бы подзывая собаку, и «девочка» послушно поплелась к нему осторожной и неуверенной походкой. Самец Рэглер уже был рядом и встал сбоку от верхового животного эльфа – самого крупного в этой троице.

– Я приношу свои извинения юному воину и юному барду за свою неудачную шутку, – с легким наклоном головы, однако без тени раскаяния в голосе сообщил нам темный эльф. – Я ожидал здесь… других людей. Принимаются ли мои извинения?

Боб смотрел на церемонного эльфа с сомнением и удивлением одновременно, но своего молота из боевого положения так и не опустил. Последний вопрос явно затруднил моего товарища, и он обернулся ко мне с короткой фразой:

– А?

– Мы принимаем твои извинения, Сын Тени, – ответил я эльфу, как того требовал церемониал, вычитанный мною в одной из книг.

– Могу ли я узнать ваши имена? – снова обратился к нам с ритуальной фразой эльф.

– Боб Крейн, молотобоец, и Жюльен Петит, ученик академии бардов, – ответил я и сам задал ритуальный вопрос: – Назови и ты свое имя, Сын Тени.

– Я Риголан, воин из клана Танцующих Теней, – вновь слегка склонив голову, представился темный эльф. Затем губы его вновь слегка изогнулись, что, похоже, означало у Сына Тени, как именовали себя темные эльфы, улыбку, и он произнес: – Значит, бард Жюльен и Боб-молотобоец. Так-так! Не могли бы вы теперь объяснить мне, господа, для чего господину Тибо столь срочно понадобились два обученных ящера? Поскольку вы, возможно, не в курсе наших с ним отношений, – добавил Риголан, – и едва не пострадали от моей глупой шутки, предназначенной не вам, могу пояснить – мой договор об отношениях с Тибо не предусматривает столь неожиданных заказов. Думаю, я вправе знать, чем вызвана такая спешка, раз уж я здесь и оба ящера со мной.

– Вообще-то звери нужны именно нам, а не магистру Тибо, – выступая из-за спины Боба, пояснил я, а молотобоец наконец опустил свою кувалду. И я продолжил: – Я ничего не знаю о вашем договоре с магистром, не могу отвечать по его обязательствам, но готов заключить с воином Риголаном свой собственный договор… если мы сумеем договориться о рассрочке платежа. Нам необходимы эти звери для выполнения нашей миссии, – добавил я, кажется, с просительными интонациями в голосе.

Пока я говорил, Риголан не отрываясь смотрел мне в глаза. Когда я закончил, он отвел взгляд, и губы его снова начали кривиться в усмешке.

– Ага! Значит, юный бард выбрал себе задание на лето, – скорее утверждая, чем спрашивая, произнес Риголан, но я на всякий случай кивнул. А эльф продолжал: – И это задание столь серьезно, что старый скряга Тибо готов рискнуть своими отношениями с кланом Танцующих

Теней, без всяких предварительных условий срочно заказывая двух ящеров и оплачивая их по совершенно немыслимой цене… – Мы с Бобом переглянулись, и молотобоец выпятил губу, словно бы говоря: «Ничего себе!» – Нет, теперь я во что бы то ни стало должен узнать все о вашей миссии, – подвел итог своим рассуждениям темный эльф и обратился к нам: – Кстати, не хотите ли вы устроить привал после ночного перехода?

Конечно, мы хотели отдохнуть, и не только после перехода, но и после стычки с ящерами, которая взвинтила нам нервное напряжение до предела. Но тут выяснилось, что организовать привал не так-то просто – все наше снаряжение осталось довольно далеко от того места, где мы находились. Нагружаться им и тащить на себе нам не просто не хотелось – мы опасались, что, нагруженные, станем легкой добычей для темного эльфа и трех ящеров, если они захотят напасть. И хотя вслух ни я, ни Боб не высказали такого опасения, лишь взглянув друг на друга, мы поняли все без слов. Да и наш новый знакомец, Сын Тени Риголан, похоже, также все понимал. Именно он и предложил:

– Укажите мне, где находится ваше снаряжение, я съезжу за ним вместе с Рэглером и привезу.

На том и порешили. Правда, едва наш остроухий знакомец отъехал на безопасное расстояние, Боб пробормотал, с хрустом ломая сухой кустарник на топливо для костра:

– Вот сейчас погрузит наше барахлишко на своего ящера – и поминай как звали!

– Нет, – покачал я головой. – Он оставил здесь самку, которую ты оглушил, а значит, вернется. Темные эльфы никогда не бросают своих ящеров.

Боб посмотрел на меня с сомнением, но спорить не стал. Затем подозрительно покосился на оглушенную им самку Оррил, от чего та нервно затопталась на месте, затем отвернулась, и, похоже, удовлетворенный, вернулся к работе.

Уже через полчаса мы сидели вокруг костра, все втроем, трое ящеров отдыхали, разлегшись на солнце у огромного камня-головы лошади, Боб жарил солонину, а я пересказывал Риголану историю отравления гарнизона в далеком Гасенске. Сын Тени слушал внимательно, ловя каждое слово. Когда я закончил, он долго молчал, уставившись в огонь. Наконец поднял на меня прищуренные глаза, какое-то время пристально смотрел, так, что мне пришлось приложить усилие, чтобы выдержать этот взгляд.

– Что ж, юный бард, – сказал наконец Риголан, – ты и в самом деле выбрал себе достойное задание. Настолько достойное, что, боюсь, тебе оно может оказаться не по силам даже в компании с твоим удивительным товарищем, – кивнул он в сторону Боба, от чего тот подозрительно покосился на эльфа. После этого укротитель ящеров встал, принял официальную позу, заставив тем самым поспешно вскочить и меня. – Бард Жюльен, – снова обратился ко мне Риголан ритуальным голосом, – как вдохновитель и глава этого опасного предприятия принимаешь ли ты мое предложение сопровождать тебя до самой конечной цели твоего путешествия?

Предложение было столь неожиданное, а определение «вдохновитель и глава» настолько поразило меня, что я не нашелся с ответом. В растерянности я обратил свой взор к Бобу, но тот, похоже, был удивлен не меньше моего – сидел раскрыв рот и только пожал плечами в ответ на мой взгляд. Растерявшись, вместо ответа я произнес:

– Мне казалось, эльфы не вмешиваются в дела людей…

– Лесные эльфы не вмешиваются в дела людей, – поправил меня Сын Тени Риголан, – да еще эти высокомерные выродки с запада. Или, как их еще называете вы, люди, светлые эльфы не вмешиваются в ваши дела. Сыны Тени живут рядом с людьми и не могут не вмешиваться в их дела. Но мы всегда стремимся получить согласие людей на это вмешательство, как я сейчас пытаюсь получить твое. Я снова повторяю свой вопрос, бард Жюльен: принимаешь ли ты мою помощь, помощь моего оружия и моих ящеров в этой опасной экспедиции?