Бард
Шрифт:
– Северный берег, – промурлыкал он. – Пушной промысел, добыча самоцветов, золота… Я знал, что на тебя можно рассчитывать, Жюль! Для своих предприятий ты выбираешь поистине достойные цели! Знаешь, было бы недурственно, если бы ты нанес на карту месторождения, которые тебе удастся посетить… И знаешь, что еще?! – вдруг оживился Тибо. – Где-то у нас был такой интересный трактат, не очень древний, но хорошо написанный, кажется, «Об обнаружении редких металлов» или что-то в этом духе. Ты бы взял его с собой, то есть я распоряжусь сделать для тебя копию, которую ты возьмешь с собой! – Глаза Тибо уже лихорадочно блестели. – В этом трактате бард Персифаль раскрывает секреты промысловиков по обнаружению руд – сумму признаков, которые всегда наблюдаются возле месторождения благородных металлов и драгоценных
Я пересказал Тибо историю, услышанную от Салазара, дополнив собственными соображениями и догадками, прибавив, что расследования злодеяний темного мага не только покроет славой гильдию, но и повысит ее авторитет, возможно, раскроет какие-либо секреты. Ведь непонятно же, с чего вдруг темный маг совершил такое преступление?
На этот раз Тибо слушал внимательно, очень сосредоточенно. Лихорадочный блеск в его глазах сменился выражением настороженности и, по-моему, страха. Чем далее я рассказывал эту историю, тем больше бледнел магистр-казначей, тем крепче сцеплял свои тонкие пальцы в замок на столе. Когда я закончил, Тибо сосредоточенно молчал, глядя в стол перед собой. Затем как-то опасливо поднял на меня глаза и спросил:
– А ты точно решил отправиться в это путешествие? Судя по всему, оно может быть весьма опасным.
– Разве устав гильдии не предписывает барду стремиться принять участие в опасных предприятиях? – с легкомысленной усмешкой ответил я.
– Да-да, конечно, – покивал Тибо. – Однако, знаешь, есть риск разумный и неразумный. Лично я не сторонник неразумного риска. Тебе нужно хотя бы взять с собой какого-нибудь товарища…
– Я уверен, магистр Тибо, что любой из моих товарищей-«романтиков» с радостью разделит со мной это приключение! – легкомысленно заявил я.
– Э-э-э… – протянул Тибо, размышляя и глядя в какую-то точку на стене. Затем он перевел взгляд на меня и закончил: – Нет. Никого из своих товарищей ты с собой брать не будешь. – И, видя изумление на моем лице, Тибо пояснил: – Ну, во-первых, не вижу причин, по которым в эту экспедицию должны были бы отправиться два барда или более – одного вполне достаточно, чтобы описать все события, а остальные лишь будут примазываться к его славе. А во-вторых, стоит лишь объявить во всеуслышание о подготовке к экспедиции в академии, как слух об этом разнесется по всему Северному тракту. И кто знает, не достигнет ли он ушей того самого мага, злодейство которого ты хочешь расследовать? И не успеет ли он к твоему приезду в этот городок, как его – Гасенск? – приготовить для тебя какую-нибудь ловушку? – Заметив теперь на моем лице неуверенность и, возможно, испуг, Тибо с удовольствием кивнул: – То-то! Нет, подготовку к экспедиции нужно провести тайно, не ставя в известность никого, даже наставников. Я скажу, что ты получил задание лично от меня, и это снимет все вопросы, – заявил Тибо. – Что же касается товарищей в столь опасном предприятии, то их лучше бы привлечь со стороны и без лишнего шума…
– Подмастерье кузнеца Боб вызывался идти со мной, – сказал я. – Он, конечно, может, и не очень умен, зато кулачищи у него – как кувалды. По-моему, ими гвозди забивать можно.
– Подмастерье? Отлично! – обрадовался Тибо. – Надо бы, чтобы ты его сегодня же, в крайнем случае завтра, привел ко мне для разговора. Это возможно?
– Ну, конечно, – кивнул я.
– Вот и отлично, – обрадовался Тибо. – Только, Жюль… – Тибо приложил палец к губам, – …никому ни слова! Договорились?
В некотором недоумении я кивнул и покинул кабинет магистра-казначея.
Было уже поздно, академия засыпала, и искать Боба я отправился только утром следующего дня, прямо с рассветом. Нашел я его быстро, в кузнице у ворот района ремесленников. Боб, узнав меня, улыбнулся и отправиться со мной в академию не отказался. Мы достаточно быстро вернулись во двор академии. И тут я допустил ошибку. Оставив Боба во дворе,
Наставник Митко, проводя занятие по фехтованию, выгнал учеников из старшей группы во двор, где без дела слонялся Боб, разглядывая архитектуру нашей альма-матер. Наставник Митко собирался провести занятие по правилам нападения и в своей обычной манере стал издеваться над учениками:
– Эй, вы, изнеженные увальни! Смотрите внимательно, что вам будет показывать старый Митко, не то не одолеете в бою даже сонной коровы!
Однако ученики старшего курса чувствовали себя уже почти бардами, почти равными наставнику Митко, и один из них, скорее всего Лореллей, огрызнулся:
– Нам уже доводилось фехтовать по-настоящему, в серьезных стычках, так что ваш юмор, наставник, неуместен!
Естественно, Митко счел это дерзостью, которую необходимо наказать. Быстро оглянувшись, он заметил Боба и, оценив его комплекцию, подозвал к себе:
– Эй, молодой юноша! А ну-ка подойди ко мне!
Боб, простой работяга, принял хорошо одетого, важного Митко за богатого лорда, чуть ли не верховного магистра, потому немного опасливо подошел, вежливо снял шапку и поклонился:
– Слушаю вас, господин.
– Вот этот вот сопляк, – указывая на Лореллея, сказал Митко, – утверждает, что наденет тебя на клинок, как свинью на вертел.
Боб в некотором недоумении взглянул на ученика, который уже понял хитрость старого Митко, и принял боевую стойку. Молотобоец повернулся к наставнику и отрицательно закачал головой, не то возражая, что, мол, нет, не наденет, не то отказываясь от схватки.
– Вот он сейчас бросится на тебя, а ты его проучи! – сказал наставник Митко Бобу. Боб согласно кивнул, а Лореллей, не дожидаясь сигнала Митко, бросился к подмастерью с мечом наперевес. И тут Боб продемонстрировал такую ловкость, которой никто от него явно не ожидал при его мощном телосложении. Когда Лореллей был уже в шаге от него и занес руку для удара, Боб швырнул противнику в лицо шапку, от чего тот на секунду замер. Гигант-подмастерье сделал стремительный шаг в сторону, уходя с линии удара, клинок Лореллея пронзил пустоту, и сразу же после этого Боб нанес своему противнику сокрушительный удар кулаком в голову. Бедняга Лореллей рухнул на землю без чувств. Митко захохотал, а ученики просто отпрянули от Боба.
– Ха! – сказал тогда Митко. – Какие же вы, к черту, бойцы! Вы испуганные цыплята! Испугались простака-ремесленника! Да он даже не воин! Стыд и позор! – кричал Митко, раззадоривая учеников, и они постепенно стали подбираться к Бобу, держа перед собой мечи. Гигант-подмастерье, оценив ситуацию, осмотрелся по сторонам и заметил навес, который располагался по трем сторонам периметра двора. Навес этот служил для переходов по двору во время непогоды, а также и в качестве зрительской трибуны, если во дворе проводились состязания или давались представления. Повернувшись, Боб тяжело затрусил к навесу, прочь от наступающих на него учеников. Они это восприняли, конечно, как трусость и сначала медленно, а затем все быстрей погнались за Бобом. Кое-кто из них даже начал свистеть и улюлюкать, как на охоте, когда загоняют дичь. Боб приближался к навесу, а погоня неумолимо настигала его. И вот уже наиболее резвые ученики оказались в каких-то трех шагах от медлительного Боба, как раз в тот момент, когда он достиг навеса. Это, конечно, было большой ошибкой со стороны учеников, пусть даже в скором времени им предстояло стать бардами. Гигант Боб одним движением, словно сухую тростинку, вывернул стойку-брус, одну из тех, на которых навес держался, а вторым движением развернулся к преследователям и взмахнул этим брусом, описав им полукруг в воздухе. Человек шесть учеников, оказавшихся ближе всего к Бобу, разлетелись в разные стороны, словно брызги от мокрого весла. Схватив брус за один конец, Боб начал с огромной скоростью вращать его над головой, создавая вокруг себе неприступное пространство. Успевшие вовремя остановиться ученики начали пятиться, а поскольку Боб наступал, то вскоре бросились наутек. Наставник Митко хохотал как сумасшедший.