Бархат
Шрифт:
– Джорджи не охотится, – сказала Габриэль, быстро овладев собой. – Поэтому, когда она заговаривает об охоте, это означает, что она просто отдает дань вежливости. Джорджи даже иногда щеголяет специальными словечками, касающимися охоты, не имея при этом ни малейшего понятия об их значении.
– Ты не права, – рассмеялась Джорджи. – Большую часть жизни я слушаю рассказы об охоте, твои и Саймона. И конечно, я понимаю, о чем говорю, ведь правда, Саймон?
Муж улыбнулся ей:
– Дорогая, это не имеет
– Да, я не люблю охоту, – согласилась Джорджи. – Мне так жаль лис.
– Мне тоже, – согласилась Габриэль.
– Да что вы, графиня, – вмешался Натаниэль. – Я же видел вас, когда убили лису, и готов поклясться, что у вас ни один мускул не дрогнул.
– Я не брезглива, – заявила Габриэль. – Но это вовсе не означает, что мне не жалко лис.
Разговор перешел на общие темы, и, когда Габриэль вошла в столовую под руку с лордом Прайдом, все гости уже забыли о том необычайном напряжении, которое возникло между ними. Все, кроме них самих.
Глава 4
– Я уж и не припомню, когда в последний раз слышал этот звук, – заметил Майлз Саймону, отправившись с ним после обеда в гостиную.
Саймон сразу понял, о чем идет речь. Казалось, глубокий, теплый смех Натаниэля Прайда наполнил собой все уголки этой большой комнаты с высокими потолками. Прайд стоял, опершись на спинку кресла, в котором, откинув голову на изящную подушечку, сидела Габриэль. Со стороны казалось, что лорд с интересом слушает все, что она говорит.
– Прайд заявил мне, что рядом с ней притаилась беда, – задумчиво продолжал Майлз. – Но у меня такое впечатление, что он переменил свою точку зрения.
– Это тебя удивляет, друг мой? – усмехнулся Саймон. – Если бы не путы, которые, на мое счастье, связывали меня с Джорджи, я, возможно, сам бы увлекся Габриэль.
– Но только не я, – проговорил Майлз. – Мне Габби представляется лишь enfant terrible. Мужчина рядом с ней никогда не будет знать, стоит он на земле или висит в воздухе. У нее собственное, дьявольское чувство юмора, причем все ее шутки похожи на издевки. И я вечно не знаю, шутит она или говорит серьезно.
– Зато уж с ней не поскучаешь, – заявил Саймон. – Может быть, именно это Натаниэлю и нужно.
– Возможно, – проговорил Майлз, вытащив понюшку табаку и слегка постучав щепоткой с табаком о ладонь. – Прайд с легкостью скрестит шпаги с кем угодно, да и она тоже не промах. Ему бы не помешал урок смирения. Но и Габриэль не из тех, кого запугаешь высокомерием.
Саймон засмеялся:
– Да Габби и самой не занимать высокомерия, поэтому я ее и люблю. Так, может, они смогут поставить друг друга на место.
– Да, это будет интереснейшее зрелище. Давай предложим сыграть в вист. Я с удовольствием посмотрю, какими они будут партнерами.
Друзья
– Габби… Натаниэль, только вы можете спасти нас от надвигающейся катастрофы. Леди Элсоп и полковник Бимиш ищут пару для игры в вист. И если только вы не согласитесь составить нам пару, Джорджи быстренько отведет нас к старикам.
Габриэль оценивающе взглянула на лорда Прайда, а затем, подумав, весело, но с вызовом спросила его:
– Вы хорошо играете, сэр?
– Неплохо, мадам, – ответил он, не моргнув глазом. – Но тот же вопрос я хотел бы задать вам.
– Я играю так же, как охочусь, – не задумываясь, произнесла Габриэль.
– Надеюсь, не так рискованно.
– Я никогда не рискую без необходимости.
– Вам придется меня простить, но я в этом сомневаюсь.
Прайд посмотрел ей прямо в глаза, и между ними вновь пробежала искра.
Саймон прокашлялся:
– Я ручаюсь за игру Габби, Натаниэль. Она не оставит нам ни малейшего преимущества.
– Нет, – согласилась с ним графиня, глядя с очаровательной улыбкой на своего предполагаемого партнера. – На самом деле на меня можно положиться, лорд Прайд. В висте и во всем остальном. И, может быть, настало время, когда я смогу вам это доказать.
Голова Натаниэля раскалывалась, как будто у него был приступ лихорадки. «А возможно, так оно и есть», – подумал он. Эта женщина вела их обоих прямо к дьяволу в преисподнюю. В любом случае он должен был удержаться и не упасть. Ему хотелось ответить ей своим обычным официальным тоном.
Прайд попытался заговорить, но слова застыли на устах. Он понимал лишь, что улыбается и смотрит на нее теплым взглядом. Кривая улыбка Габриэль и ее темные глаза стояли перед его восхищенным взором, непослушные темно-рыжие пряди выбивались из-под гребня, усыпанного бриллиантами. Она была в алом и черном – эти два цвета, как известно, несут на себе знак беды. И тут к нему на помощь пришло воспоминание об Элен, ее мягких чертах – светлых глазах, осторожных выражениях, нежных руках.
– Я не в настроении играть в карты, – сказал он сухо. Его взгляд вновь стал холодным и резким. – Прошу простить меня, мадам, но я не смогу быть вашим партнером.
С этими словами он поклонился и торопливо пошел к дверям.
Саймон вздохнул:
– Минуту назад мне казалось, что я вижу прежнего Натаниэля.
– Прежнего Натаниэля?! – Брови Габриэль удивленно поднялись.
– Я еще утром говорил тебе, что он потерял жену: она умерла во время родов, – напомнил ей Майлз.
– Всех нас не минуют трагедии, – спокойно промолвила Габриэль.
К удивлению мужчин, они не услышали в ее голосе насмешки. Ее темные глаза наполнились печалью, но это выражение быстро исчезло.