Бархат
Шрифт:
Егерь задул в охотничий рог – в морозном воздухе прозвучали всего лишь два протяжных звука.
Свора бросилась с лаем к норе, а затем один из псарей издал невообразимо дикий вопль, от которого кровь забурлила и жилах Габриэль.
– Вот она! Кто-то увидел лису.
Охотничий, рог протрубил, что зверь выгнан из норы, – для тех, кто не слышал выкрика псаря. В одно мгновение все поле пришло в движение: охотники прорвались вперед из-за деревьев, копыта стучали по мерзлой земле, в воздух поднимались струйки пара от разгоряченного дыхания людей и животных.
В
– Натаниэль! – вскрикнула она, увидев, как он мчится впереди остальных. – Сюда!
В порыве она даже не заметила, что назвала Прайда по имени, чтобы привлечь его внимание. Она думала лишь об одном: был ли он таким же страстным и неустрашимым охотником, как и она сама? Ей хотелось, чтобы Натаниэль разделил с ней те чувства, которые обуревали ее на охоте, – чувства, знакомые графине с самого детства.
Прайд повернул в ее сторону, даже толком не осознав, что произошло. Габриэль проскакала впереди лорда, указывая ему путь в дальний угол луга.
Вдруг Прайд увидел высокую изгородь, поросшую куманикой. Он оцепенел, когда понял, что лошадь Габриэль готовится к прыжку.
«Это невозможно, – думал он. – Это самоубийство». Но в то же мгновение его собственный скакун оттолкнулся от земли, и Прайд почувствовал, что парит в воздухе. Лишь приземлившись на другой стороне изгороди, Натаниэль заметил покрытую льдом широкую канаву, которую им тоже предстояло преодолеть.
Безумная, сумасшедшая женщина! У него не было времени раздумывать. Она неслась впереди него по гладкому полю, направляясь к более низкой изгороди. В его крови бурлило возбуждение от погони, он слышал лай собак, в ушах звучали звуки охотничьего рога.
Они перемахнули через изгородь и оказались рядом с егерем и сворой. Прайд увидел, как в роще, справа от них, мелькнул рыжий мех лисицы.
Их лошади летели рядом голова к голове. Они проскакали вслед за сворой в рощу, а весь сбор отставал от них на несколько сотен ярдов. Вдруг в роще собаки потеряли след и, громко скуля, стали рыскать вокруг.
Габриэль едва успела осадить лошадь, догнав собак. Она была страшно разочарована остановкой.
– Лиса как сквозь землю провалилась, – задыхаясь, проговорила она. – Даже не знаю, радоваться или огорчаться. Как мы мчались!
Ее шляпа слегка съехала набок, из-под нее выбивались рыжие кудряшки. Обычно бледная, прозрачная кожа на лице сейчас пылала ярким румянцем, темные глаза горели. У Натаниэля вновь голова пошла кругом.
– Вы сумасшедшая, – объявил он. – Ваша езда – просто безумие! Можно было объехать эту изгородь.
Габриэль взглянула на Прайда, как будто не узнавая его.
– Конечно, можно было. Но мы же хотели опередить всех.
– Это не оправдание.
Она все еще смотрела на него непонимающим взглядом.
– О чем вы говорите?
– Да я впервые видел, чтобы человек так бессмысленно рисковал, – решительно сказал Прайд.
– Так зачем же вы последовали за мной, если так боялись?
– Я
– Погодите-погодите, – тихо промолвила графиня. – Это не имеет отношения к лошадям, не так ли, лорд Прайд? Вы сейчас говорите о том, что мужчины могут делать, а женщины – нет… точнее, не должны?
– Можете думать, что хотите, – ответил лорд. – Но вы еще раз продемонстрировали мне, что у вас нет тех качеств, которые необходимы для секретной службы. Я вам и прошлой ночью говорил, что бессмысленно подвергать себя и других опасности, для меня это вообще неприемлемо.
– Чушь, – упрямо возразила Габриэль. – Тут нет ничего безрассудного. Мой скакун принадлежит одному из егерей Саймона. Он отлично выдерживает вес взрослого мужчины, не говоря уж о моем. К тому же он очень вынослив. И ко всему прочему, я перепрыгивала этот, забор сотни раз. Фамильное поместье Джорджи недалеко от земель Ванбруков, и всего лишь несколько лет назад я каждую зиму охотилась здесь.
– Вы упорно не хотите думать о последствиях, мадам, – вновь заговорил Натаниэль. – Такие привычки опасны. Вы не можете быть надежным партнером.
Лорд Прайд нетерпеливо оглянулся. Он увидел собак и охотников, проклинающих все на свете, отставших всадников, которые въезжали в рощу.
– Сюда ехать нет смысла. Почему они не возвращаются и не травят еще одну лисицу?
– Они сейчас поедут в лес Хогартов, – задумчиво произнесла Габриэль.
Она понимала, что спорить с ним бесполезно, потому что Прайд полностью был во власти предрассудков. Они только начнут кричать друг на друга, и этим дело кончится. Нужно было придумать что-то другое, более убедительное.
– С вашего разрешения, лорд Прайд, я отправлюсь в лес. Я знаю, где можно проехать коротким путем. Вы, разумеется, не поедете со мной: там надо взять еще одно высокое препятствие. Но думаю, вы ничего не пропустите, если присоединитесь ко всем.
Она повернула коня и поскакала прочь из рощи. За спиной послышался цокот копыт. Габриэль удовлетворенно улыбнулась, наклонив голову к лошадиной шее, когда они проезжали по зарослям можжевельника на общинной земле. Графиня пришпорила коня, и он перешел в галоп. Она не преувеличивала, говоря, что он с легкостью выдерживал вес куда более тяжелого человека, чем она сама. Это давало ей преимущество перед Натаниэлем Прайдом.
Они поднялись по крутому склону встретившегося на пути холма, а затем спустились вниз. Препятствие, которое она собиралась преодолеть, представляло собой трехфутовую каменную стену на склоне горы, окружающую фруктовый сад большой фермы. Лес Хогартов был за противоположным концом сада, и гончим надо было бежать вокруг. Таким образом, отважный всадник мог намного обогнать свору.
Натаниэль не понимал, почему он последовал за ней. Разве что своими насмешками она опять бросила ему вызов. Но, похоже, ему не удавалось держать дистанцию. Кажется, в ее компании он становился таким же упрямцем, как и сама графиня де Бокер.