Бархат

Фэйзер Джейн

– В Польше? – осторожно спросил Натаниэль.

– Жена польского канцлера, – проговорила графиня. – Я прочту вам письмо. Его содержание довольно увлекательно.

Сразу было понятно, что письмо написано образованным и воспитанным человеком. Талейран описывал свои впечатления, делился наблюдениями. Натаниэль обратил внимание на точность и остроумие описаний. Автор письма не оговаривал особо важность связи Наполеона и польской аристократки, но любому человеку, занимающемуся политикой, это было очевидно.

Было бы

интересно почитать ответ Габриэль. Тогда бы он узнал куда больше об отношениях между дипломатом и его крестницей, чем из этой невинной на первый взгляд переписки. Неужели она скрывала свое враждебное отношение к Талейрану под маской дочерней привязанности? Он уже достаточно знал о Габриэль, чтобы поверить в это. К тому же Прайд понял: чем больше он узнаёт о ней, тем меньше знает графиню.

– А интересно было бы знать, – сказал Прайд безразличным тоном, – как на это отреагирует Жозефина.

– Она невероятно ревнивая женщина, – заметила Габриэль, наливая себе кофе. – Почему-то она считает, что собственные измены не так важны, как измены Наполеона. Жозефина пишет ему безумные письма, когда до нее доходят какие-нибудь сплетни. Наполеон говорит, что от ревности она становится настоящей тигрицей. Впрочем, поскольку император очень восприимчив к женским слезам, она всего добивается плачем, и Наполеон всегда возвращается к ней.

– Будем надеяться, что мадам Валевская тоже быстро поймет это, – произнес Саймон. – К тому же я уверен, что у нее есть скрытые причины стать его любовницей.

– Власть – сильный возбудитель, – небрежно заметила графиня. – Талейран не раз говорил мне, что Бонапарт очень переживает из-за того, что у него маленький… маленькая интимная часть тела.

– Габриэль! – протестующе воскликнула Джорджи, хотя ее глаза горели любопытством.

– Ты считаешь, что об этом неприлично говорить за завтраком? А может, тебя смущает присутствие мужчин? – невинным тоном спросила графиня.

– Думаю, и то, и другое, – заявил Натаниэль, отодвигая стул от стола. – Не заставляй нас краснеть, ты, невыносимая женщина!

Габриэль рассмеялась:

– Ну хорошо, я сменю тему. Чем мы сегодня займемся?

– Мы продолжим свой путь, – сказал Саймон.

– Ой, неужели вам уже надо уезжать? – разочарованно произнесла Габриэль.

– Да, – твердо ответил Майлз. – Мы и так были незваными гостями.

– Если вы быстренько соберетесь, то можете поспеть в Лондон к позднему обеду, – с готовностью произнес Натаниэль.

Даже Джорджи на этот раз поняла, что Прайд иронизирует, и присоединилась к общему смеху. Впрочем, никто не возражал против его предложения, и часом позже Джорджи уже махала им на прощание из окна кареты.

– Тебе уже надоело быть со мной? – спросил Натаниэль, когда они вернулись в дом.

– Нет, – покачала она головой. – Совсем нет. Просто я более общительна, чем ты.

– Это нетрудно понять, – заметил он

с кривой усмешкой. – А теперь тебе станет и совсем скучно: у меня есть неотложная работа.

Габриэль пожала плечами.

– Я была бы не против съездить в город: мне нужно кое-что купить.

– Я велю Милнеру приготовить небольшую карету.

– Я бы предпочла парный двухколесный экипаж и твоих рысаков.

Прайд с насмешкой посмотрел на нее.

– Не хотел бы обижать вас, мадам, но они не обучены ходить в упряжке.

– Я смогу управиться с ними.

– Не сомневаюсь в этом. – Он покачал головой с покорной улыбкой. – Очень хорошо. Милнеру лучше поехать с тобой.

С этими словами он вышел из библиотеки.

– Могу я взять с собой Джейка? – крикнула она ему вдогонку.

Он остановился в дверях:

– У него же занятия.

– Неожиданные каникулы детям вреда не приносят.

– Но ты же не хочешь, чтобы ребенок цеплялся за твои юбки, пока ты будешь делать покупки?

– Если бы я этого боялась, то не стала бы предлагать взять его с собой.

К своему величайшему изумлению, Натаниэль услышал свой голос:

– Если тебе действительно этого хочется, я не против.

– Спасибо, – спокойно ответила Габриэль. Она понемногу продвигалась вперед.

Через час Натаниэль наблюдал, как они готовились к отъезду на той самой двухколесной карете. Джейк скакал, как резиновый мячик, болтая с невозмутимым Милнером и улыбающейся Габриэль. Графиня грациозно уселась на сиденье и взяла в руки вожжи. Милнер посадил ребенка сзади нее, а затем сам взобрался в экипаж.

Натаниэль видел, как графиня осторожно потянула вожжи, чтобы посмотреть, как отреагируют кони. Они были очень норовистыми, рыли копытами землю, задирали головы, вдыхая свежий ветер, дующий с реки. На холодном воздухе их дыхание превращалось в пар. Прайд раздумывал, стоило ли разрешать Габриэль запрячь этих коней. Графиня приказала груму отпустить их, и упряжка мгновенно сорвалась с места. У Натаниэля перехватило дыхание, но он успокоит и, когда Габриэль опытной рукой удержала поводья и пустившиеся было галопом лошади перешли на шаг. Графиня де Бокер умела обращаться с лошадьми.

Прайд поднялся наверх в королевскую спальню. У него было добрых два часа, чтобы обыскать ее вещи.

Глава 12

Джейк был на седьмом небе от счастья и не мог к нему сразу привыкнуть. Он болтал всю дорогу и был слишком возбужден, чтобы обращать внимание на окружающее. Мальчик спрашивал, в какие магазины они пойдут, что Габриэль хочет купить и смогут ли они купить мороженое в небольшом чайном магазинчике на набережной. Примми однажды привозила мороженое: тогда ребенку нужно было идти к зубному врачу и лакомство ему дали для храбрости. Впереди у Джейка был прекрасный, долгий, бесконечный день…