Бархат

Фэйзер Джейн

Натаниэль откинул голову назад и расхохотался:

– Да неужели ты тоже так считаешь? Если уж говорить прямо, то дела обстоят как раз наоборот. Это мою честь задела эта бесстыжая дикарка… да еще с твоего попустительства, мой друг.

Саймон облегченно улыбнулся:

– Знаешь, я не знал, что она соблазнила тебя, но предполагаю, что она использовала весьма необычные способы, чтобы привлечь тебя.

– Да, Габриэль именно так и поступила. Ну, так как, займемся моим вопросом?

– Давай.

Саймон откинулся назад, чтобы наполнить

свой бокал из графина, стоящего на небольшом столике, а затем вернулся в прежнее положение и взял бокал с коньяком двумя руками. Конечно, Натаниэль был прав. Осторожность никогда не помешает – даже тогда, когда дело касается Габриэль.

Их разговор был очень утомительным, но когда два друга разошлись по своим комнатам, Натаниэль знал: он не нашел ни одного слабого места в повествовании Саймона. Похоже, Габриэль де Бокер была именно той, за кого она себя выдавала.

У лорда Прайда оставалось последнее испытание для графини. Но для этого Натаниэлю было нужно, чтобы она на час-другой уехала из дома.

– Ах, Габби, совсем забыла отдать тебе это письмо. Оно пришло как раз перед нашим отъездом.

С этими словами Джорджи на следующее утро вошла, помахивая конвертом, в столовую для завтраков. Она уронила его рядом с тарелкой графини и с улыбкой оглядела стол.

– Доброе утро всем. Я спала, как ребенок. Мне кажется, воздух в Гемпшире более здоровый, чем в Кенте. – Она нагнулась, чтобы поцеловать мужа. – Ты так рано встал сегодня.

– Кое-кто из нас встал уже несколько часов назад, – заметила Габриэль, взяв письмо. Адрес на конверте был написан изящным почерком Талейрана. – Кое-кто из нас уже пару часов поездил верхом.

– Да, мы заслужили завтрак, – добавил Саймон и ущипнул жену за щеку. – Не то, что ленивые дамы, которые изволят вставать чуть ли не в полдень.

Джорджи весело улыбнулась, слушая добродушное ворчание мужа, и повернулась к дымящимся на сервировочном столе блюдам.

Натаниэль откинулся на спинку стула, положив ногу на ногу. В руке он держал кружку с элем и смотрел на графиню, которая вскрывала конверт ножом для масла. Почерк на конверте был знаком ему, как собственный.

Габриэль ожидала, что письмо от Талейрана придет быстро. К тому же они договорились, что все послания он будет отправлять на адрес Ванбруков. А как только она внедрится в сеть тайных агентов, они найдут более подходящий канал для передачи посланий.

Габриэль размышляла, узнал ли Прайд почерк на конверте. Очень вероятно, что он его видел прежде. Наверняка кое-какие письма Талейрана попадали в руки англичан.

– Это от Талейрана, – спокойно произнесла она, взглянув через стол на Натаниэля. Тот кивнул головой и поднес к губам кружку.

Габриэль решила, что он узнал почерк, и она, таким образом, прошла еще одно испытание.

– Большая честь, однако, получать корреспонденцию от такого знаменитого человека, – с невинным видом заметил Майлз, отрезая кусочек от копченого лосося.

– О да, я понимаю, какую честь мне оказывают, – с иронией,

которую не могли не заметить присутствующие, промолвила Габриэль. – Мой крестный отец регулярно шлет мне чрезвычайно интересные письма.

– К тому же он искусный политик, – важно произнес Майлз.

– Это бесспорно, – согласилась с ним графиня. – Он самый умный человек в Европе, включая и императора. И лишь честолюбие Талейрана превышает его ум. Но, уверяю вас, личные мотивы он всегда ставил выше преданности. Если ему выгодно будет оставить Наполеона, он, не задумываясь, это сделает.

– Да, этот джентльмен – прагматик, – заметил Прайд, пожав плечами. – Леди Ванбрук, могу я попросить вас передать мне мармелад?

– К чему эти формальности, Натаниэль, – произнесла Габриэль, лениво разворачивая листки.

– Да-да, конечно, ни к чему, – согласилась Джорджи. Она немного волновалась, потому что ей по-прежнему не нравился лорд Прайд, несмотря на то, что он так околдовал ее подругу.

– Вы оказываете мне слишком большую честь, мадам, – заметил Натаниэль, отчего стал еще более неприятен Джорджи.

– Кичливый болван! Не обращай на него внимания, Джорджи.

Габриэль схватила круглую мармеладину из конфетницы, стоявшей перед ней, и бросила ее через стол. Мармелад упал прямо в кружку Прайда, и эль расплескался на его рубашку.

– Да ты!..

Лорд отодвинул свой стул от стола и наполовину встал. Габриэль вздернула подбородок и с вызовом встретила его негодующий взгляд. На ее губах играла насмешливая кривая улыбка.

– Ну, что я?

– Дьявольское отродье, – ответил он, усмехаясь. Лорд снова сел и промокнул пятна на рубашке салфеткой.

Саймон и Майлз обменялись скептическим взглядом, а Джорджи, впрочем, нисколько не смутясь, смотрела, как ее кузина с самодовольной улыбкой вернулась к письму.

Сразу стало ясно, что она собирается поделиться содержимым письма с шефом английских тайных агентов. Это было веселое, многословное послание с множеством подробностей о светской жизни в Варшаве, о том, как Польша приняла Наполеона, и о романе императора с Марией Валевской.

Именно это последнее сообщение было самой важной частью письма. Эта информация, несомненно, представляла интерес для английского правительства, к тому же в ней содержались сведения об интимной жизни французского императора. Если Габриэль передаст информацию, это лишний раз продемонстрирует ее возможности по части осведомленности в личной жизни Наполеона и его двора.

– Кажется, Наполеон нашел себе еще одну Жозефину, – подняв голову, произнесла Габриэль. Она видела, что Прайд внимательно наблюдал за ней, когда она читала письмо. Что он хотел увидеть? Может, он надеялся, что графиня постарается скрыть содержание письма или не станет о нем говорить? Так он этого не дождется! К тому же годы, проведенные вместе с Гийомом, научили ее скрывать свои эмоции, и лицо Габриэль всегда выражало лишь те чувства, которые она не хотела скрывать.