Бархат
Шрифт:
Похоже, злость Натаниэля прошла, и только тут до него дошел смысл происходящего. К худу ли, к добру, а она была здесь, и никто этого не обнаружил.
Графиня повернулась к нему. Она взглянула на Прайда и увидела, что выражение его лица смягчилось.
– Мне и вправду очень жаль, – проговорила она. – Но все спят. Я заперла дверь спальни. Окно открыто, так что если Джейк заплачет, то мы услышим. Мне казалось, что я не так уж рискую, тем более что я так хотела побыть с тобой.
К носу графини прилип кусок грязи, в волосах запуталась солома. Плащ свалился с нее, и белая ночная сорочка
Натаниэлю казалось, что он все еще чувствует под руками ее извивающееся тело, ощущает изгиб ее бедер, запах мыла, исходящий от кожи девушки.
Прайд испытал такое сильное, такое жгучее желание, что, даже испугался. Положительно, эта женщина действовала на него самым непостижимым, образом.
Габриэль смотрела ему прямо в глаза.
– Ради всего святого, женщина, – прошептал он, – объясни, чем ты меня притягиваешь?
– Думаю, все очень просто, – тихо ответила графиня. – Я женщина, ты мужчина, и, кажется, мы подходим друг другу.
Натаниэль шагнул к ней, и все вокруг перестало существовать. Осталось лишь одно дикое желание обладать ею, прижимать к себе ее тело, слиться воедино, гладить ее нежную кожу, шептать бессвязные слова любви, впиться губами в ее рот, искать и находить все новые и новые ласки…
И, глядя на Габриэль, Прайд понимал, что и она чувствует то же самое, и ее тело так же истосковалось по нему.
Графиня положила руки ему на плечи, откинула голову и, зазывно улыбаясь, приоткрыла губы. Лорд взял ее руками за шею, чувствуя, как неистово забился ее пульс.
Габриэль, застыв, ждала, когда Натаниэль еще больше приблизится к ней, сделает что-нибудь. Но он так и стоял, не двигаясь, и глаза его горели – такого неистового огня во взгляде своего любовника девушке еще не доводилось видеть. Желание жгло ее. Ощущений, подобных этим, Габриэль не испытывала прежде. Она поняла, что в эту ночь все будет не так, как всегда.
– На что ты смотришь? – спросила она, когда затянувшееся молчание стало невыносимым.
– На тебя, – просто ответил он.
Графине показалось, что взгляд Натаниэля проникает ей прямо в душу, в самые сокровенные ее уголки.
Но Прайд по-прежнему не двигался. Габриэль судорожно вздохнула, провела рукой по его волосам и попыталась прижать его рот к своему. Прайд все еще держал ее за горло, а Габриэль, изнывая от страсти, все сильнее прижималась к его бедрам. Ее руки заскользили по его спине, ягодицам. Своими ласками графиня пыталась показать Прайду, сколь велико ее желание, она хотела, требовала, чтобы он ответил ей.
Но вот она отстранилась от лорда, тяжело дыша, ее губы стали пунцовыми, глаза мерцали в темноте. Ей казалось, что его пальцы впечатались в ее кожу, графиня чувствовала биение его пульса – удары их сердец совпадали. И все же Натаниэль не начинал любовной игры. Он так и стоял, сжимая ее горло и глядя на нее – в ее непроницаемые глаза, на ее губы, жаждущие его поцелуев.
– В чем дело? – изменившимся, хрипловатым голосом спросила графиня. – Чего ты хочешь?
– Вот этого, – ответил Прайд.
Он наконец-то отпустил ее шею, рванул ворот ночной сорочки Габриэль и разорвал ее пополам.
У девушки было такое чувство, словно она окунулась в ледяную
– Я хочу вот этого, – проговорил он тихо.
Натаниэль провел пальцем по ее горлу, груди, животу и, дотронувшись до шелковых волос, прикрывающих ее лоно, стал ласкать самое сокровенное место Габриэль. Ноги Габриэль задрожали, она была в таком состоянии, что не смогла бы контролировать себя, даже если бы захотела.
И Прайд знал это. Он управлял ею, ласкал ее тело так же уверенно, как несколькими минутами раньше, в гневе, связывал его. И Габриэль, страстная, независимая, импульсивная Габриэль таяла под его руками, как воск.
Натаниэль прижал ее к себе – грубое полотно его рубашки царапало ее нежную кожу. И тут он поцеловал ее. Поцелуй был жестким и властным, его язык глубоко проник в ее рот. Графиня, обессилев, откинула голову назад, изогнулась под его руками, как ива на ветру.
Не прерывая поцелуя, Прайд опустил девушку на пол. Ее кожа обрела необычайную чувствительность, каждая клеточка ее тела жаждала его прикосновений.
Но вот поцелуй закончился. Встав на колени возле Габриэль, Прайд стал ласкать ее груди, соски.
Глаза их встретились, и впервые за эту ночь Натаниэль улыбнулся. Он расстегнул свой пояс, и его восставшая плоть вырвалась наружу.
– Подойди поближе, – прошептала Габриэль, протягивая к нему руки.
Прайд слегка приподнял Габриэль, и она стала губами и языком ласкать его. Натаниэль закинул голову назад, ему не удалось сдержать стонов удовольствия.
Казалось, время остановилось. Они ласкали, обнимали, целовали друг друга, и, когда эта сладкая пытка стала невыносимой, он вошел в нее. Габриэль обвилась своим телом вокруг него, стараясь прижаться к Натаниэлю как можно сильнее.
Но Прайд не спешил. Медленными, очень медленными движениями он входил в нее все глубже и глубже. Он смотрел на графиню – в его глазах опять появился хищный огонь, на губах заиграла легкая усмешка победителя.
Габриэль замерла. Она не могла больше терпеть, и, когда Прайд понял, что возбуждение ее достигло апогея, его движения стали быстрыми и резкими.
Их тела слились воедино, в единый ритм бешеной любовной пляски. И когда его плоть взорвалась в ее лоне обжигающим огнем, они вместе закричали, празднуя победу любви.
– О Господи! – спустя вечность выдохнул Прайд. Его дыхание все еще было прерывистым. – Что это было?
– La petite mort. [5]
Габриэль, едва могла говорить. Натаниэль слабо улыбнулся:
– Французский язык очень точен.
Он откатился в сторону, лег на живот и уткнул лоб в сложенные руки. Сердце его понемногу успокаивалось, дыхание замедлялось.
Габриэль с трудом приподнялась и села, мигая, глядя на залитый лунным светом сеновал. Ее разорванная сорочка лежала на куче соломы.
5
Маленькая смерть (фр.)