Бархат

Фэйзер Джейн

– К чему мне лгать тебе? – спокойно спросила она. – Я больше вообще не занимаюсь шпионажем – с тех пор, как мы с тобой расстались.

– Почему же?

– Мне стало неинтересно, – правдиво ответила графиня.

Натаниэль, помолчав еще некоторое время и обдумав все сказанное ею, кивнул.

– Ну, хорошо, – молвил он.

Прайд прикрыл глаза, но девушка успела заметить разгоравшуюся в них страсть.

Его руки вновь стали ласкать ее. Габриэль, повинуясь его молчаливым указаниям, подалась к Прайду,

раздвинула ноги и приняла его в себя.

На этот раз движения лорда были неторопливыми. Он опустился между ног Габриэль и медленными толчками входил в нее. Затем он нагнулся и стал смотреть на ее глаза, ожидая, что они, как обычно в минуты экстаза, станут совсем черными, как бездонное ночное небо.

Натаниэль знал все ее тело до последней клеточки, знал каждый изгиб, каждую родинку, все самые чувствительные места, но, тем не менее, каждый раз, занимаясь с ней любовью, он ощущал себя по-новому, еще лучше, чем прежде, хотя, казалось, этого просто не может быть.

Вот Габриэль вздрогнула, застонала, к ее голосу присоединился стон Прайда, похожий на звериный рык, их тела превратились в единое целое.

– А как Джейк? Я все собиралась спросить тебя о нем, но что-то все время отвлекало меня.

Габриэль лениво улыбалась, положив голову на плечо Натаниэля.

– Как он вел себя на судне, как себя чувствовал? – спрашивала Габриэль. Она сорвала нежную зеленую травинку и покусывала ее с мечтательной улыбкой.

Натаниэль скривился.

– Я насилу затащил его на борт. Мне пришлось подталкивать Джейка и ругать на чем свет стоит. Если кто-то видел это зрелище, то мог подумать, что я просто издеваюсь над бедным малым. К счастью, море было спокойным, поэтому он быстро перестал капризничать. И не думаю, что он сердится на меня за то, что я так себя вел, – добавил Прайд, усмехаясь.

– Ты оставил его в Берли-Мэнор?

Габриэль отбросила жеваную травинку и сорвала новую.

– Да, на попечение ошалевших от радости Примми и няни. Да что там Примми с няней – весь дом просто пришел в неистовство. Они все думали, что мальчика похитили. Майлз вызвал полицейских с Боу-стрит, и они обыскали все окрестности.

– Представляю себе, – проговорила графиня и осторожно добавила: – А Примми все еще там?

Натаниэль оторвал листок ивы и пощекотал девушку по носу:

– Да. Все еще, мадам Вмешательство. Но и Джеффриз тоже.

– Тогда все в порядке, раз Примми не уехала, – произнесла Габриэль, сморщив нос.

– Вы довольны – и я рад, мэм.

Прайд отбросил листок и вытащил свою руку из-под головы графини.

– Нам пора, – произнес лорд.

Затем он вскочил на ноги и помог подняться Габриэль.

– Как мы будем встречаться? – спросила она, отряхивая юбку.

Тепло разливалось по всему ее телу, она себя прекрасно чувствовала, но решила, не откладывая, договориться

о том, как они смогут видеться.

Натаниэль поднял свой плащ и встряхнул его.

– Положись в этом на меня, – произнес он таким спокойным и безразличным тоном, как будто они не провели только что пары божественных часов под лунным небом.

– И что ты сделаешь? – спросила Габриэль, отбрасывая назад свои рыжие кудри. – Где ты остановился?

– В городе. Я снимаю квартиру у одной вдовы.

– Один?

– Да, – ответил Прайд, а затем подобрал смятый плащ графини и тоже встряхнул его.

Габриэль запомнила его адрес – на всякий случай.

– Как мы встретимся?

– Мы будем встречаться на всех приемах, обедах и официальных встречах, – ответил он, заворачиваясь в плащ.

– Нет, я спрашиваю, как мы с тобой встретимся? – настаивала Габриэль, застегивая плащ.

– А-а-а… вот ты о чем! А я не понял тебя сначала.

– Не дразни меня!

Графиня игриво стукнула его кулаком по ребрам, но он перехватил ее руку, прижал к себе и заглянул девушке прямо в глаза:

– Я же сказал – положись на меня!

– Ты хочешь сказать, что я должна дожидаться, пока ты скажешь мне, что делать?

По ее взгляду было видно, что такая перспектива не очень-то радует графиню.

– Может, я и не стану говорить так много слов, но сообщение мое будет обязательно понятным для тебя. Ты лишь должна внимательно слушать все, что я говорю, когда мы встретимся без посторонних.

Прайд говорил серьезным тоном, и Габриэль подавила в себе желание слегка поиздеваться над его умением все устроить. В конце концов, он был здесь по долгу службы, и она не хотела брать под сомнение его способности.

– Ты должна понимать, – заговорил он тем же безразличным тоном, – что если меня разоблачат, то ты тоже окажешься в опасности.

– Ты мог бы и не говорить мне этого, – холодно заметила графиня.

– А я должен тебе сказать, чтобы ты была осторожна. Прайд надел ей на голову капюшон и спрятал под ним рыжие локоны.

– На людях, – продолжал он, – ты должна вести себя безукоризненно. Никаких взглядов, намеков, двусмысленностей! Никаких! Габриэль, это в наших интересах.

– За кого ты меня принимаешь? – спросила девушка.

– За безрассудную, распутную, недисциплинированную разбойницу, – заверил он ее. – Которая забывает обо всем на свете, когда дело касается страсти.

Габриэль усмехнулась: надо отдать ему должное, Прайд довольно верно обрисовал ее нрав.

– Я буду относиться к тебе с высокомерным презрением, – промолвила она. – Или, может, ты бы предпочел, чтобы я просто не узнавала тебя?

– Мне подойдет обычная светская учтивость, – проговорил Натаниэль.

Он сцепил пальцы вокруг ее шеи и приподнял вверх подбородок девушки.