Бархат

Хансен Эва

— Ты видел посвящение?

— Да. Тебе повезло, что оно сегодня, обычно бывает скучней. Посвящают редко.

Петру поставили, перегнув через перекладину. Руками девушка оперлась на скамеечку, ноги врозь и прикреплены к стойкам, руки тоже за поручи. Грузики сильно оттягивали грудь вниз. Пояс прикрепили к стойке. Теперь она беспомощна. Во рту кляп, даже не закричишь.

— Сколько нас? — На вопрос Адлера мужчины подняли руки. Он пересчитал. — Восемь. — Похлопал Петру по выпяченному заду. — Тебе повезло, малышка. Терпи.

Каждый подходивший мужчина

брал в руки плеть, и на ягодицах Петры появлялись две новые красные полосы. Но это не все, каждый пользовался одним из двух доступных отверстий Петры, предпочитали явно заднее. Даже кляп не скрыл вырвавшийся крик. Адлер наклонился к ее уху и что-то сказал. Больше криков не было…

— Что еще будет? — Фрида чувствовала, что начинает задыхаться. Возможно, если бы это была не Петра, все воспринималось легче…

— Потом она сделает минет всем членам клуба, причем и женщинам тоже. Потом еще выпорет тот, кто привел, причем по-настоящему, и унесет домой…

— Пойдем отсюда. Баста.

Х только кивнул и повел Фриду прочь.

Ей было плохо, совсем плохо. Сложилось сразу все — и собственная усталость от ненормальной жизни в последние недели, и постоянное напряжение, и боль, и увиденное, и понимание, что она оказалась не так уж далеко от увиденного. Пожалуй, еще шаг и… могла встать на место Петры?

Может, для того, чтобы не сделала этот шаг, Х и привел ее сюда?

Но было все равно, она больше не могла, никак не могла — ни вот так, ни даже наедине. Сев в машину, несколько мгновений сидела молча, потом вдруг сняла с пальца кольцо и положила его над бардачком:

— Баста.

— Что тебя испугало? Я никогда не позволил бы никому прикоснуться к тебе или испытать запредельную боль, никогда не опозорил бы и не потребовал невозможного.

— Я знаю, но больше не хочу…

Он только кивнул. Если бы Х просто обнял ее и крепко поцеловал, даже причиняя боль, если бы повез на их квартиру и выпорол, взял даже в грубой форме, она бы не сопротивлялась, но он ничего этого не сделал, просто свернул на их улицу…

— Ты свободна. Я обещал.

Машина стояла перед их домом. Накинув плащ на плечи, Фрида тихонько посетовала:

— Ты даже не снял маску…

Он просто повторил, не повернув головы:

— Ты свободна.

Хорошо, что Бритт нет дома, они с Магнусом где-то гуляют.

Фрида плюхнулась в ванну, даже не дождавшись, когда та наполнится, и лежала без сил. Через четыре дня у нее день рождения… Если бы она только представляла, какими станут эти четыре дня, как ее тело, все ее существо будут тосковать по рукам, губам, по телу и даже боли, причиненной Х!

Свен пытался «вразумить» Линн:

— Ты была хорошей девочкой, а теперь стала жестокой. Что с тобой случилось?

— Я повзрослела, Свен. И не стоит не замечать этого.

— Хорошо, давай поговорим как взрослые люди.

— О чем, о том, что Ларс, обещая сегодня, почти наверняка обманет завтра?

— Да не обманывал он тебя! Я уже все

узнал у самой этой Карин.

— Вот только такого мне не хватало, чтобы кто-то выяснял, спал ли мой муж с этой красоткой или нет и за какие услуги организовал ей появление на нашем празднике! Вы-то хоть понимаете, что это пощечина, причем прилюдная пощечина?

— И Ларс это понимает, но у него в мыслях не было тебя обидеть, наоборот, старался обеспечить вам внимание прессы.

— Прессы и без его любовницы было достаточно. Хватит уже об этом, если вы вообще хотите, чтобы я разговаривала. Я устала от Карин и того, что она принесла в мою жизнь!

Чтобы не думать о Ларсе, Линн даже не занялась разводом, произошедшее нужно пережить, успокоиться и только потом приняться за это неприятное дело.

Каждую свободную минуту она возилась с Мари, вызывая жгучую ревность то у Дорис с Лукасом, то у Осе со Свеном. Бабушка обиженно поджимала губы:

— Неужели чужие неумехи лучше собственной бабушки?

— Они не неумехи и не чужие, зато не пытаются убедить меня, что я жестокая и бессердечная.

Пакет привез посыльный. В нем явно фотографии. Обратный адрес неразборчив… В офисе, кроме Линн, никого не было, и в качестве получателя ее имя… Неужели от адвоката Ларса по поводу развода? Или какая-нибудь новая Карин прислала снимки их с Ларсом утех?

Сердце кричало: не открывай! Но она вскрыла…

Это действительно фотографии…

В глазах потемнело: на снимках Ларс, занимающийся БДСМ, не просто БДСМ, а… Такое Линн видела однажды в жизни в том самом подвале сказочного дома, проклятом и проклятом не единожды. Ларс в качестве мучителя?!

Горло перехватило, глаза застилал туман. На таком же распятии, залитом кровью предыдущих жертв, пытали Габи. После пребывания в подвале и снафф-видео Линн не скоро смогла прийти в себя и при некоторых звуках испытывала просто панику. Ларсу пришлось приложить много усилий, чтобы тогда вернуть доверие к себе, и вот теперь…

Это было худшее, что могло произойти, — узнать, что Ларс причастен к тому ужасу, который она видела и отчасти испытала в подвале, к гибели стольких девушек, к черной деятельности банды Жаклин…

Немало пришлось пережить и передумать, пока поверила, что он не виноват, не подозревал о деятельности банды совсем рядом, о том, кто такая Жаклин в действительности, не знал, что Инга давным-давно не слепа, что в сказочном домике существует кошмарный пыточный подвал…

Неделями тогда Линн выкорчевывала воспоминания об этом ужасе, чтобы не позволить им взять верх и снова оборвать зародившуюся внутри жизнь. Она справилась, психолог сказала, что впервые встречает столь разумную и стрессоустойчивую пациентку. Справилась со своими ночными ужасами, не применяя никаких лекарственных средств, потому что те могли навредить плоду, сама изгнала из памяти, из снов кошмары. Поверила в непричастность Ларса, в его любовь и даже сама в знак доверия дала в руки плеть.