Барон
Шрифт:
Медиан места себе не находил на следующий вечер после неудавшегося шествия, я печёнкой чувствовал, как он мечется, разговаривая со мной.
– Вы в самом деле святой?! – Его голос замер в конце фразы.
– Я – нет, а вот мой тёзка Егориус – святой. Знаете, Медиан, я почти ничего не помню. Молитва, благодать… такая светлая! – врал напропалую. – Отправил их наказать клеветников зачем-то… Со мной такое впервые. Даже не знаю, что и думать, это больше по вашей части.
– Я чувствовал… Всегда. Что-то в вас не то, – медленно рассуждал помощник. – Передумал и про чёрных, и про Древнего, вы уж простите меня, барон, – произнёс он виновато. – Теперь понял… Спаситель ведёт вас! – заявил
– Полно вам! Сделаю всё, что смогу. Извините, меня зовут.
– Конечно, конечно. Да, вспомнил! Брат Иглуний, наш епископ, сегодня внезапно засобирался в поездку, на инспекцию приходов и монастырей, а он домосед…
– Мне это совершенно не интересно! До связи, брат Медиан.
Я сразу отключился, не стал ждать дополнительных прощаний. Вроде не фанатик, а ведёт себя… Как искренне верующий ведёт себя. Храни его Господь.
О пелене благодати друзьям я рассказал.
– Что ж, очередное подтверждение. Не зря мы с тобой связались, – спокойно сказал Рон.
Остальные с ним согласились.
Через три дня после Шествия Спасителя я принимал присягу у моей «армии». Две сотни солдат и сотня всадников выстроились на плацу рядом с новыми казармами. Сотня копейщиков с новенькими щитами с изображением серпа и молота и сотня арбалетчиков без щитов. «Арбалеты» – наши стреляющие амулеты. Названия сотен довольно условно, у нас все будут уметь всё. Вернее, уже умеют. Рон специально таких подбирал, и двадцатку местных уже натаскали.
Для особой торжественности все, в том числе и я, были в красных плащах с серпом и молотом. У знаменосца, стоящего напротив строя, реял аналогичный флаг. Красиво, чёрт побери! Я стоял рядом со знаменем. Хуго рядом со мной.
Забили барабаны, запели горны, и ко мне чётким строевым шагом направился Прунис, мой капитан, командующий вооружёнными силами. Рон остался комендантом крепости и начальником тайной стражи.
– Господин барон, воины армии баронства Комес для принятия присяги построены! – доложил Прунис.
Я оглядел ровные ряды. Солдаты стояли, замерев. Молодые и многоопытные, радостно возбуждённые и хмуро торжественные. Перед своими десятками неподвижно стояли знакомые мне Салих и Рухис.
– Воины! – начал я речь. – Сегодня у вас появится новая Родина, баронство Комес. Станьте достойными её гордого имени! Защищайте её, не жалея жизни, как свою родную землю, как землю предков, – это большая честь! Гордитесь ею! Не важно, по делу или нет, но гордитесь. И пусть все завидуют вашим алым плащам! Пускай от одного слова «Комес» враги затрепещут, а друзья воспрянут. Добейтесь этого! О вас начнут говорить – не опозорьтесь, и вас зауважают. Помните всегда – за спиной Родина. Она маленькая, и отступать некуда. И ещё помните: за вами наши жизни и… души. Моя в том числе. Души! Вы поняли, о чём я. Остался месяц, может, чуть больше. Готовьтесь, отсиживаться не будем, да и не получится. Спаситель с нами! Капитан, подводите людей к присяге, – закончил я отрепетированную, но от внезапного волнения скомканную речь.
Невольно заныло сердце от нахлынувшей тоски по собственной Родине.
– Есть! – И Прунис повернулся к строю: – Десятники, выводите людей на присягу. Десятками, согласно номеру, равнение на командующего – вперёд!
Раздались команды десятников, и воины ровными шеренгами стали подходить ко мне. Замирали и согласованно орали слова присяги. Она была самой обычной, принятой во всех армиях имперских стран. Принимали благословение от Хуго, чётко разворачивались и отходили. Последним присягнул Прунис.
На
Глава 16
По возвращении из Комеса принцессу мягко арестовали, просто перестав выпускать с её части дворца. Всего десять комнат – темница! Ни балов, ни приёмов, ни прогулок, ни поклонников – скукота! Хотя нет, насчёт поклонников не совсем верно, прорывались кавалеры к верным фрейлинам, а заодно и хозяйке внимания перепадало, и сплетни не переводились. Впрочем, сплетни разносили не только люди, но и газеты, и новомодные амулеты – радио, их «заключённых» не лишали. Даже Комес слышался сквозь треск помех. Правда, «Башня Комес» сплетен практически не разносила, но хватало и других «башен».
Деятельной натуре Асмильды было невообразимо скучно. От окончательного отупения девушку спасали длинные рыцарские романы, амулеты иллюзий да бесконечные разговоры с Витаром по подаренному разговорнику – обыскать дочь герцога не посмели.
– Скучаешь, узница ты моя? – спрашивал обычно Витар, выходя на связь.
– Один ты меня и спасаешь, Малыш, я бы совсем свихнулась без твоего голоса! Фрейлины уже в печёнках сидят, гоняю их и в хвост и в гриву! Ты же меня знаешь.
– Знаю, узница, знаю и завидую им. С удовольствием поменялся бы с ними местами! – со смехом отвечал Витар.
Они болтали ночами напролёт.
Вот и нынешняя ночь исключением не стала.
– Сегодня матушка изволила заявиться. И что ты думаешь? Правильные были слухи, замуж меня папенька хочет отдать.
– Говорил же я тебе, оставайся! А ты всё – честь семьи да честь семьи! Вот и выйдешь по-честному! Только не за меня! – с отчаянием выкрикнул Витар.
– Ха, ха, ха, – произнесла Асмильда раздельно. – Не кипятись, Малыш. Двоих женихов спровадила, спроважу и третьего. Или подумать? Шучу, не заводись! Сейчас, правда, серьёзней, – вздохнула принцесса. – Матушка утверждает, что папенька выпустит меня исключительно на опоясывание. Хоть бы сам мне это сказал! Я, видите ли, не заслужила чести предстать пред ним! Он вообще со мной не встречался и в разговорник не отвечает, снял его. Надо же, обиделся! Говорят, он очень зол на Егора, не знаешь почему?
– Не знаю, родная, – не стал ещё больше огорчать любимую Витар. – Наверное, потому, что не выгнал тебя, беглянку.
– Не знаю, не знаю, отец не такой, не стал бы из-за такой ерунды так обижаться. Понимает же, что я одна в этом виновата. Тем более вы меня спасли. Что-то здесь не то.
– Брось об этом думать, это не твоя забота. Твоя забота – жених! Скажи, кто он такой, и я разорву его на кусочки!
– Какой-то графёнок какого-то графства. Не пачкай руки, я сама ему кровь выпью. Люблю свежанинку, – ответила принцесса с притворным рычанием.
– Я серьёзно. Ты та, ради которой я готов умереть. Я не отдам тебя никому, запомни! Ещё когда мы собирались сбегать из замка от Шествия Спасителя, я решил, что украду тебя и увезу к себе, не знаю куда, и защищу от всего! Согласна бежать?
– С тобой хоть на край света! – восторженно произнесла Асмильда. – Подожди… Какое шествие, о чём ты?!
– Да так, ерунда, это всё проклятие. Всё уже благополучно разрешилось.
– Что?! И ты мне ни о чём не рассказал?! Прибить надо было ту безродную шваль! Зря я твою мать послушалась! Стерпела оскорбление, умылась после плевка, как последняя шалава, и всё зря?! – Возмущению принцессы не было предела. Она злилась на себя, на мать Витара, на Витара, на Гилю, да на весь мир! И он ещё посмел промолчать о шествии?! Вдруг сердце девушки ухнуло в пятки. – Подожди… Ты сказал, Шествие Спасителя благополучно разрешилось… не к вам шли?