Барс - троглодит
Шрифт:
Я вежливо - неглубоко - поклонился, аккуратно положил вещи и плащ на траву под кустик и обнажил шпагу. Седой также скинул плащ на руки одного из гвардейцев, вынул шпагу из ножен и встал напротив меня.
Вдруг из-за поворота, куда только что втянулись последние повозки каравана, раздались крики, звон стали и пара выстрелов из пистоля. Мы насторожились, и Леокарт знаком указал одному из гвардейцев сбегать проверить, что происходит. Все застыли в ожидании.
Через несколько минут воин прибежал к нам и доложил о том, что впереди разбойники напали на торговцев.
Леокарт хмуро посмотрел на нас и сказал:
– Предлагаю отложить бой, пока мы не разберемся с этой швалью, - не дожидаясь ответа, развернулся и скомандовал: - За мной!
– Постой. Ты куда?
– крикнул я ему.
– Там же разбойники напали, - приостановился он недоумевая.
– Надо помочь.
– Разбойникам?
– Тьфу, - сплюнул он.
– Охране каравана, конечно же!
– А тебе за это платят?
Ромис сделал пару глубоких вздохов и более спокойно ответил:
– Мне плевать на торгаша, но разбойников не люблю. Считаю, чем меньше их будет, тем лучше. Ты, как хочешь, а я пошел.
Он развернулся и побежал. Бросать друга в бою - последнее дело. Оставив вещи там, где положил, я побежал за всеми.
Бежал и думал: ну кто ж так делает? Ломиться толпой, словно крестьяне с дубьем за злой ведьмой, это верный путь к бессмысленным потерям. Если разбойники не законченные кретины, то наверняка оставили в лесу несколько человек с луками и арбалетами. Сейчас стрелки щелкают охрану помаленьку, а стоит нам выбежать, и мы все станем для них лакомой мишенью. Стреляй в нашу сторону, не целясь, в кого-нибудь, да попадешь. Однако я не один был такой умный - седой сумел остановить этот забег перед самым поворотом, отдал распоряжения - Леокарт не возражал - четверо гвардейцев нырнули в заросли справа, а пятеро - слева. Ромис, не долго думая, присоединился к четверке, я - к той же группе. Догнать воинов мне не составило труда - по лесу они передвигались немного получше, чем Верния, но все дело в том, что именно - немного. Сюда бы больше подошли королевские егеря. Вот кто в лесу мало уступает барсам. Однако кого здесь не было, так это их.
Обогнав гвардейцев, я сделал им знак остановиться.
– Стоп, ребята. Так не пойдет. Сделаем иначе - я бегу впереди и стараюсь разобраться со стрелками. Вы через пару минут за мной, но тихо. Пусть помедленнее, но, главное, тихо. Если понадобится помощь, крикну. Всем все ясно?
– выждав несколько секунд, скомандовал: - Действуем.
Один, видимо старший, попытался отстоять право командовать, но я оскалился своей неотразимой улыбкой и пристально посмотрел ему в глаза. Борьба взглядов продолжалась недолго - недаром именно его седой назначил старшим - парень проявил благоразумие и не стал нарываться. Действительно, кто меня такого красивого знает? Вдруг и впрямь барс? Сцепляться с обиженной кошкой обычно мало желающих.
Дальше все было, как на многочисленных тренировках по отработке действий против засад. Только в этот раз противостояли мне не свои же товарищи барсы, а обычные разбойники. С такими уже приходилось сталкиваться. Чтобы стать барсом, надо было хлебнуть живой кровушки. Не в прямом смысле этого слова. Не вампиры мы. Нам было уже по семнадцать лет, когда старшины стали отправлять нас на задания против разбойничьих банд. В первый выход командовали нами, разумеется, наставники. В последующие - кто-нибудь из группы. Наставники обязательно шли с нами, но в командование не вмешивались. Все примечали и по возвращении в поселок устраивали подробнейший разбор, тыкая носом в ошибки, как кутят в свою лужу. В роли командира отряда довелось побывать и мне. Как правило, известен был только район действия банды. Выследить и уничтожить. Такова была наша задача.
Первый лучник, спрятавшись за деревом, что-то выцеливал на дороге, когда я бесшумно возник за его спиной и ударил кинжалом в надключичную ямку. Разбойник захрипел и плавно осел при моей поддержке на землю. Один есть. Звуки драки на дороге должны были бы заглушить его падение и без моей поддержки, но лучше не лениться и стараться делать,
Сзади послышался шорох и треск веток догонявшей четверки гвардейцев и Ромиса. Подождав соратников, предложил им углубиться немного в лес и, сделав небольшой крюк, выйти к предполагаемой голове каравана с тем, чтобы после этого двигаться мне навстречу. Гвардейцы, выполняя команду, скрылись, а я застыл в легком трансе, отрешенно глядя вперед. Снова чувство барса подсказало, где искать следующего стрелка. Я, как мог осторожно и быстро, двинулся к кустам, располагавшимся примерно напротив центра каравана. Однако меня уже ждали. Лучник, отвлекшись от дороги, видимо, уловил шум падения сотоварища и напряженно всматривался в лес, держа наготове лук с наложенной на тетиву стрелой. Он даже успел натянуть тетиву и крикнуть, как метательный нож вошел ему точно в глаз. Мозг еще не успел осознать опасности, как тело перекатом вправо ушло от выстрела второго лучника. Дальше пошли танцы "Уйди от стрелы", так как лучник этот оказался очень даже хорош. Одна из стрел даже пропорола мне одежду и глубоко оцарапала левое плечо, пока мой второй нож с шорохом и хрустом влетал в его незащищенное горло. Стрелок так и рухнул навзничь, не выпустив боевой лук из рук.
Я приложил ладонь правой руки к ране, глубоко вздохнул, сосредоточился и как учил мастер-целитель, вытолкнул сгусток энергии на рану, склеивая края. Такие царапины барсы заживляют самостоятельно, в том числе и во время боя, если есть хотя бы полминуты передышки. Наставники всегда требовали не бравировать стойкостью, рискуя ослабеть от кровопотери из-за таких вроде пустяковых царапин, а при любой возможности стараться залечить их.
Оставшихся стрелков тихо убрать не удалось. Гвардейцы пошумели, их заметили и двое оставшихся лучников, перемещавшихся как раз ближе к середине каравана, успели сделать по выстрелу, прежде чем метательный нож одного из гвардейцев и шпага Ромиса не отправили их на тропу великой охоты. Один гвардеец был ранен в ногу, а второму стрела пробила грудь. Легкая кольчуга не смогла защитить бойца. Таким образом, боеспособных осталось вместе со мной четверо.
Вернувшись немного назад к убитым стрелкам, я, подхватив первый попавшийся лук и наполовину пустой колчан, выдвинулся на позицию. Ситуация на дороге была, мягко говоря, очень тяжела для торговцев. Сражение постепенно смещалось спереди и сзади каравана к его центру, где еще держались оставшиеся защитники. От трех десятков охраны их осталось пятнадцать... нет, уже тринадцать человек. Двоих убили на моих глазах. Однако и разбойников полегло немало. Тем не менее, их еще было чуть меньше сорока. На каждого охранника они старались нападать сразу по двое и по трое. Тем приходилось туго.
Не теряя времени, я начал обстрел, стараясь нанести как можно больший урон, пока на нас не обратили внимания. Ко мне присоединился один из гвардейцев, обученный стрельбе из этого неблагородного оружия и вместе с ним мы успели уложить четверых надолго, если не навсегда, и троих задеть.
От головы обоза отделилась группа в восемь человек и бросилась через лес к нам. Я крикнул гвардейцам, чтобы бежали на помощь охранникам, а сам продолжал опустошать колчан уже в сторону этой группы. Ромис хотел, было, остаться помочь, но я рыкнул на него, чтобы не мешал и не попал случайно под горячую руку.