Барс - троглодит

Papirus

– Это не те ли самые, что лежат во-о-о-он там?
– указал я рукой в направлении того места, где вел бой с гвардейцами.

Все, даже с трудом передвигающиеся раненые, поспешили в указанном направлении. Я не спеша встал, потянулся, отметил, что снова готов к бою, и пошел вслед за толпой.

– Раз, два, три... восемь и еще раз, два... четыре. Итого дюжина! Ого! Кто ж их так?
– услышал я вопрос неизвестного математика, подходя к толпе, сгрудившейся на месте моего боя.

– Это мой друг!
– услышал я гордый ответ Ромиса.
– На нас напали восемь разбойников. Он говорит: бегите на помощь

охране, а я их задержу! И вот... задержал. Эта четверка появилась, наверное, позднее... Кстати, Леокарт, не узнаешь кого-нибудь из этих господ?

– Нет, - мрачно сказал Леокарт, внимательно всматриваясь в тела.
– Никого из них я раньше у отца не видел. Один только мне кого-то напоминает, - и он указал на последнего из убитых мной, - но вспомнить, где видел, сейчас не могу.

– Так они были не с вами?
– с подозрением спросил кто-то из охраны.

– Нет!
– твердо сказал Леокарт.
– Не с нами! И я точно знаю, что отец не грабит караваны! Готов в этом поклясться на чем угодно. Хоть на обруче правды.

Это произвело определенное впечатление.

– Тогда кто это может быть?
– задумчиво про себя спросил Ромис.

Подумав, он попросил меня посмотреть раны чудом выживших торговцев из головы каравана, а сам побежал туда, где их нашли.

Осмотр ран заставил меня отбросить ранее продуманные варианты появления неизвестных гвардейцев. Теперь они действительно стали именно неизвестными. Кажется, я догадался о ходе мыслей Ромиса.

Все напряженно ждали, когда друг вернется, и вопросительно посматривали на меня, но я решил высказать то, что понял, только после его сообщения.

Наконец, Ромис вернулся и сообщил:

– Как я и предполагал, все в голове каравана убиты с гарантией. Некоторых, видимо раненых, сразу дорезали. Тогда непонятно, почему не добили этих двоих?
– он со значением посмотрел на единственных выживших.
– Что ты можешь сказать об их ранах?
– попросил он меня поделиться соображениями.

– Одно могу сказать. Оглушающие удары нанесены аккуратно. Так, чтобы не убить ненароком.

– Вот и я думаю, почему бы разбойникам так щадить именно этих двух?

Теперь уже на несчастных торговцев стали посматривать с подозрением.

– Да вы что!
– воскликнули они чуть не хором.
– Подозреваете нас в сговоре? Не было этого! Чем хотите поклянемся.

– А может, сговор все-таки был?
– стал наступать один из их сотоварищей, отличающийся необъятным брюхом и зычным голосом. Возможно, капитал свой он начал сколачивать уличным разносчиком, где без громкого голоса заявить о себе клиентам очень проблематично. Сейчас своей выдающейся частью он и теснил этих двоих.
– Договорились с лихими людьми. Свои товары получили назад, а наши поделили. И от конкурентов избавились! А?

– А и зятя своего, дочки средней мужа, тоже загубил я?!
– запальчиво заорал пострадавший.
– Может я дикарь и троглодит какой, что людей ест? Да еще родню свою?! А кто, как не я требовал увеличить охрану? Разве не я? А ты кричал, что и так все дорого!..

– Стоп, - остановил я разгорающийся спор.
– Уважаемые. Потом разберетесь между собой. Лично меня это совершенно не интересует.

Все повернулись и выжидающе посмотрели на меня.

– А интересует меня - причастен ли

к этому нападению барон Тафка или нет! Кто может сказать по существу?

Гвардейцы с Леокартом угрюмо молчали. Охранники тоже не спешили высказаться, хотя по взглядам, бросаемым ими на людей барона, можно было сделать однозначный вывод - не верили они в невиновность барона ни на грош.

Неожиданно Ромис вышел из задумчивости и сказал:

– Не сходится.

– Что?
– это, похоже, был вопрос, который задали все одновременно.

– Непонятно, зачем барону могло бы понадобиться обряжать своих людей в свою форму, если он действительно решил ограбить караван. Это риск. И немалый. Гораздо проще одеть так, как предпочитают одеваться наемники... или разбойники - так случайный свидетель никогда не сможет рассказать о его причастности к нападению. Здесь же мы наблюдаем следующее: вместе с разбойниками на торговцев нападает группа людей, одетых в форму известного им барона. И во время боя к командиру обращаются именно, как к барону. Двое уважаемых торговцев в результате нападения, судя по характеру нанесенных им ран, обязательно остаются в живых и под присягой готовы подтвердить, что напал на них означенный барон... Короче говоря, я бы не исключал возможность того, что барона хотят оклеветать в глазах короля.

– Я уверен, что так и есть! Я должен немедленно известить отца!
– разволновался Леокарт.
– Господа, вы не откажетесь вернуться, чтобы засвидетельствовать свои наблюдения? Поймите - это очень важно!

– Нет, - ответил я.
– Лично я откажусь. Это не мое дело - бороться за честное имя барона. Свои выводы Ромис тебе сказал, трупы неизвестных гвардейцев можешь забрать, после того, как я соберу трофеи, а дальше разбирайся сам. Мы ничего тебе не должны.

Леокарт надулся, покраснел, с шумом выдохнул и зло сказал:

– Хорошо. Обойдемся без вас!
– он повернулся к торговцам и отрывисто приказал.
– Мне нужна повозка! Одна! С кучером! Чтобы доставить тела в замок отца. Готов оплатить эту услугу.

После непродолжительного торга всего лишь за шесть ящерок повозка Леокарту была предоставлена. На нее погрузили тела погибших гвардейцев его отряда и трупы неизвестных. Разместили раненых. Один из гвардейцев сбегал и вернулся с оставленными в лесу лошадьми. Кстати, Ромис тоже не растерялся и, проявив смекалку, нашел, где псевдогвардейцы оставили лошадей. Так мы стали конными, а не пешими странниками, имеющими двух заводных коней, нагруженных трофеями. Кошельки, оружие и кольчуги убитых нами разбойников никому отдавать мы не собирались, хотя не один торгаш предлагал нам деньги за добычу. Правда, раза в три меньше ее настоящей цены.

Когда все было погружено, погибшие охранники с приличествующей молитвой похоронены, а караван готов к выдвижению - оставаться на месте побоища никто не хотел - к нам подошла делегация с предложением сопроводить торговцев до пункта назначения. Ромис приосанился и объявил:

– По ящерке в день мне и моему другу. Тогда мы сопроводим вас до развилки.

– По я-а-а-ащерке?
– изумились торгаши.
– Это слишком дорого!

– В таком случае, добирайтесь сами!

Мне показалось, что Ромис немного мстил торгашам за времена, когда он сам искал место охранника, а ему надменно отказывали.