Барс - троглодит
Шрифт:
– Сэр! Прошу тебя! Оставь ему жизнь!
– Сдаешься?
– спросил Ромис, казалось, не обратив внимания на просьбу барона.
Леокарт сглотнул и прохрипел:
– Да.
Ромис посмотрел на арбитра, но тот отрицательно помотал головой:
– Если побежденный в силах, он должен, как положено, заявить о сдаче.
Друг слегка надавил, и из-под кончика его шпаги на горле Леокарта появилась капля крови.
– Я сдаюсь на милость победителя, - поспешно сказал тот положенные слова.
– Я оставляю тебе жизнь, -
Леокарт побледнел от унижения, отцепил от пояса кошель и бросил на землю, освободил пальцы от перстней и снял кулон с крупным изумрудом на прочной золотой цепочке. Если перстни он даже немного равнодушно бросил на землю, то с кулоном явно не хотел расставаться. Его руки дрожали, когда он аккуратно и благоговейно положил его поверх кошелька. Настала очередь оружия. Леокарт начал расстегивать пояс, когда снова вмешался барон и предложил Ромису:
– Сэр. Я, барон Тафка, хочу предложить тебе за все имущество этого...
– он кивнул в сторону сына, - недостойного мальчишки... семьдесят драконов.
Я не торговец, но по моим прикидкам, если продавать, то можно выручить ящерок сорок за все про все. Значит, оружие - вероятно, фамильное - и кулон, имеют для барона особую ценность, раз он предлагает заплатить почти вдвое больше.
Ромис согласился и барон тут же отсчитал ему всю сумму. Кроме того в кошельке, доставшемся победителю, также оказалось четырнадцать ящерок, три воробья и около семнадцати косточек.
Мой улов был пожиже. Всего пять ящерок. Около двух в сумме было в кошельках дружков Леокарта, и еще три мне предложил барахольщик, тут как тут нарисовавшийся возле нас, стоило только закончиться схватке. Сначала-то он предлагал одну ящерку, но после небольшого торга я убедил его, в том числе и с помощью моей фирменной улыбки, что смогу продать все за пять, и, так и быть, отдам такому уважаемому человеку за четыре. В результате сошлись на трех. Похороны павших - за счет торговца.
Довольный сделкой я увидел, как барон с сыном шепотом о чем-то яростно спорят. Войдя снова в транс и "навострив уши", стал молчаливым и незаметным участником разговора.
– ...Покарать голытьбу. Отец, ты не можешь оставить все как есть! Пострадает наша честь, - бледный, как моль, но горячий, как кипяток, распинался Леокарт.
– Честь наша уже пострадала, когда ты собрался драться с этим Ромисом не один на один, а вместе с дружками, - столь же яростно шипел на него барон.
– Ты не понимаешь своей тупой башкой, что независимо от исхода поединка каждый ничтожный смерд тыкал бы в нас пальцем: "Они боятся выйти один на один против нищего дворянчика и зовут на помощь не меньше двух друзей"?! Не понимаешь?!
– Но они и не должны были вмешиваться!
– А кто об этом знает? А?! Ты понимаешь, что я едва успел?! Стражник прибежал весь в мыле предупредить, что мой сын выходит в круг против барса...
–
– ахнул Леокарт.
– Этот дворянчик - барс?!
– Нет. Не он. Дружок его.
– Эта о...
– барон заткнул сыну рот и зашипел целым клубком гадюк:
– Тиш-ш-ше! Если он услышит и вызовет тебя на поединок, я ничего не смогу сделать.
– Отец! Да пусть он хоть помесь тигра со львом! Ты же здесь владыка. Одно твое слово и...
– Да. Одно мое слово и...
– мрачно и устало сказал барон, - набегут королевские дознаватели, всех подряд посадят под обруч правды и докопаются до истины. Ты, в лучшем случае, лишишься дворянства и станешь беднее последнего нищего, а мне так легко не отделаться.
– Но почему так? Подумаешь, барс?
– Их клан очень сплочен и всегда лоялен королю. Все случаи гибели своих они тщательно расследуют и горе тому, кто убил не в бою или защищаясь. А король их всегда поддерживает. Вот если бы этот барс на кого-нибудь ни с того ни с сего напал... Но эти воины как раз славятся в числе прочего своей выдержкой. Видишь теперь, что просто так и владетельный господин не может убить неугодного?
Барон снова вскипел:
– Сколько раз я тебе говорил заняться делами вместе со мной?! Вместо того, чтобы учиться управлять, ты шляешься по бабам и затеваешь дуэли... Ты понимаешь, что наше фамильное оружие, которое я тебе так опрометчиво вручил, не дожидаясь твоего совершеннолетия, могло достаться какому-нибудь торгашу? А кулон твоей покойной матери? "Носи, сынок, и помни обо мне" - говорила она тебе. А сынок... готов его первому встречному...
Леокарту помогли сесть в седло, и кавалькада шагом покинула площадь. Ко мне подошел сияющий, как новенький воробей, Ромис, положил руку мне на плечо и предложил:
– Ну что? В кабак и по девочкам?
Глава 4
В кабак, так в кабак. Против этого я ничего не имел, но вот "по девочкам"... Стыдно признаться, но опыт в этом отношении у меня был чисто теоретический. Мастер-целитель в свое время рассказывал нам и про эту сторону жизни людей. Каждый из нас прочитал книгу восточных мудрецов с подробными иллюстрациями и имел представление об эрогенных зонах. То есть, что, как и куда, я знал, но на практике применить знания так и не довелось. Это меня немного беспокоило.
Ромис между тем не забыл о своих сестрах и первым делом предложил зайти в банк. Ему не терпелось порадовать родителей очень приличной суммой, которой, по его словам, должно хватить на приданое одной сестре точно, а при удаче так и сразу двум. В знакомом помещении нас встретили приветливо и живо обслужили. Заплатив ящерку за услуги, Ромис перевел на имя своего отца пятьдесят драконов. Пятнадцать положил на свое имя, а восемь оставил на расходы. Поскольку транжирить он не привык, то их за глаза должно хватить до самой столицы.