Барсук
Шрифт:
— Откуда ты знаешь, что бросила? Самки, если их побеспокоить, иногда на время оставляют детёнышей, а потом к ним возвращаются. Там поблизости была нора?
Его раздражение как рукой сняло.
— Как бы да, но скорее нет.
С этим защитником барсуков я разговаривал совсем как Кенни.
— Что ты имеешь в виду?
— Что там рядом была нора, но она… кхм… жить в ней барсуки больше не могли.
Я прямо физически ощущал, как у него зашевелились
— Где ты находишься, сынок? Можешь точно назвать место?
Теперь в его голосе послышалась угроза.
— Я просто хотел спросить, и всё.
— Ты же сам понимаешь, что я могу отследить твой звонок. Могу вычислить твоё местонахождение. И тогда у тебя будут большие неприятности.
Это было ошибкой с его стороны. Ему не стоило мне угрожать. И уж тем более блефовать.
— Вы всего лишь сраная Лига защиты барсуков, а ни фига не ФБР, — сказал я. — И выследить меня вы не можете. Я хотел задать вам один простой вопрос. Хотел спасти барсука. Поможете вы мне это сделать или нет?
Человек на том конце сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и взять себя в руки.
— Что ты хотел узнать?
— Я его нашёл около… разрушенной норы. Но это была маленькая нора, простая, забыл, как такая называется…
— Времянка?
— Точно, времянка. Из одного тоннеля. Я думаю, где-то поблизости должна быть основная нора.
— Да, вполне возможно.
— А скажите, если я найду основную нору, тамошние барсуки детёныша обратно к себе примут?
Защитник барсуков ответил не сразу. Но даже по его молчанию я понял, что он больше не сердился и не раздражался, а думал о том, как мне правильнее поступить.
— Чаще всего детёнышей обратно принимают, — наконец сказал он. — Чем скорее ты отнесёшь его в нору, тем лучше. Или, может, ты скажешь, где находишься? Тогда наши волонтёры, их у нас много по всей стране, всё сделают сами. Даже если в отношении барсуков предпринимались какие-то противозаконные действия, в которых ты не принимал участия, неприятности тебе не грозят.
Я подумал про то, как мы с Кенни помогали раскапывать нору. Про то, что, в случае чего, расскажут Джезбо, Рич и Роб. И понял, что если не главными виновниками, то соучастниками мы точно окажемся.
А ещё подумал о том, что несколько последних лет выдались у нас с Кенни довольно тяжёлыми. Ничего хорошего с нами за эти годы не случалось. Но и за нами, по правде говоря, особо хороших поступков не числилось. А с этим барсучонком у нас появился шанс чуточку изменить мир
— Спасибо, мистер, — сказал я. — Пошлю вам открытку.
Вышло не слишком остроумно, но с остроумием у меня всегда было так себе.
Я уже собрался закончить разговор, когда человек на том конце провода сказал:
— Меня зовут Стив. А тебя как?
— Ники, — ответил я не задумываясь. А потом подумал и понял, что всё правильно сделал, потому что на свете несколько миллионов мальчишек, которых зовут Ники, и я запросто мог оказаться любым из них.
Я положил трубку.
Было уже пять часов, и я еле держался на ногах — оно и понятно, ведь встал я ни свет ни заря. Поэтому я пошёл в гостиную и растянулся на диване. Телик в гостиной работал без звука с утра до вечера. Это нравилось Кенни. Если телик был выключен, он начинал нервничать.
Я буквально на секунду закрыл глаза. Снова их открыв, я сразу понял, что прошла не секунда, а гораздо больше времени и что за это время что-то стряслось.
19
Я стремглав бросился к сараю. Его дверь была открыта. Изнутри доносились голоса.
— Это барсук, — говорил один голос. — Его зовут Снаффи. Он мой. Гладить его нельзя, потому что он схватит тебя зубами за руку и больше ни за что не отпустит. Тогда тебя на скорой помощи отвезут в больницу, и там доктор отрежет от тебя Снаффи.
— Кенни, — сказал я с порога, — ты же обещал не рассказывать Самиту.
Они оба обернулись. Самит держал на руках Тину. За толстыми стёклами очков его глаза были большущими, как тарелки.
— Ничего такого не было! — воскликнул Кенни.
Я не понял, что он хотел сказать: что он таких обещаний не давал или что ничего Самиту не рассказал. Я любил Кенни, но чего-чего, а врал он часто.
— Я больше никому не скажу, — пообещал Самит.
Он крепко прижимал к себе Тину, как будто ждал взбучки и надеялся, что при виде собаки я смилостивлюсь.
— Если кому-нибудь расскажешь про барсука, Джезбо тоже про него узнает, придёт и убьёт его, — сказал я и постарался, чтобы мои слова прозвучали как можно более грозно.
На Самита мой тон подействовал, но только потому, что ему было всего восемь. В девять лет он на такое бы уже не купился.
Самит с Кенни потупили глаза.
— Хорошо, — сказали они понуро.
— Можете их покормить, — смягчился я.
— Хорошо! — снова сказали они, но уже совсем другими голосами.
Отец вернулся домой поздно. Кенни спал. Животные были закрыты в сарае.
Как ни странно, он был совсем трезвым. И очень усталым на вид.
— Пап, ты где был? — спросил я.
— Искал работу, сынок.
Найти работу он не пытался уже очень давно.
— И как?