Башня гоблинов
Шрифт:
Дверь слева от стойки, если смотреть от входа, вела на кухню; при случае, когда клиент заранее заказывал обед, там стряпала Рюйсова жена. Справа от стойки находилась лестница; по ней можно было подняться в одну общую и три отдельные спальни, которые трактирщик сдавал внаем. Сам Рюйс занимал четвертую. Масляные светильники заливали распивочную мягким желтоватым светом.
Трактирщик был тезкой одного из ксиларских королей – Рюйса Безобразного, однако сам был отнюдь не безобразен, просто малорослый, жилистый, болезненный на вид человечек с редеющей седоватой шевелюрой и мешками
Дверь распахнулась, и в трактир вошел Джориан с Ванорой. У Джориана, который пять ночей провел в дороге, вид был измученный.
– Вечер добрый, – сказал он, подойдя к стойке. – Я Никко из Кортолии. Доктор Ма… Мабахандула не оставлял для меня весточки?
– Как же, оставлял, конечно же оставлял, – с готовностью отозвался Рюйс. – В аккурат сегодня заходил; зайду, говорит, снова после ужина, да вот не пришел.
– Тогда подождем. Твой мальчишка на заднем дворе обещал присмотреть за нашим ослом.
– Что будете пить?
– Мне эля, – сказал Джориан и вопросительно посмотрел на Ванору.
– Мне красного вина, – проронила та.
– Перекусить не найдется? – спросил Джориан. – Мы идем издалека.
– Есть хлеб, сыр и яблоки. Печь уже прогорела, так что горячего ужина предложить не можем.
– Прекрасно, пусть будут хлеб, сыр и яблоки. – И Джориан повернулся, собираясь усадить Ванору за один из столов.
– Мастер Никко! – сказал Рюйс ему вдогонку. – У тебя есть разрешение на эту висюльку?
И он указал на меч Джориана, который был теперь прикручен к ножнам проволокой. Концы проволоки скрепляла небольшая кожаная печать с двуглавым орлом – символом Оттомани.
– Мне его дали при въезде в город, – демонстрируя лист тростниковой бумаги, ответил Джориан. – Я направляюсь в Виндию.
Среди завсегдатаев выделялись двое мужчин; они выпивали и вполголоса бранились. Джориан с Ванорой ужинали, запивая еду вином, – спешить им было некуда. Другие посетители приходили и уходили, но парочка в углу продолжала спорить.
Время шло, Джориан и Ванора давно уже покончили с едой, а те двое все еще препирались. Один из мужчин в раздражении повысил голос. Через некоторое время он вскочил, перегнулся через лавку и, потрясая кулаком, завопил:
– Ах ты, евнухово отродье, хочешь прикарманить мои комиссионные, да? Ты еще об этом пожалеешь, я никому не позволю так со мной обращаться! В последний раз предупреждаю! Сей же час отдай мою долю, а не то…
– Отгребись, – отозвался сидящий за столом.
Дико взвизгнув, стоящий человек выплеснул в лицо обидчику содержимое своей кружки. Тот, брызжа слюной, попытался вскочить и выхватить нож, но плащ попал под лавку и не пускал. Пока сидящий боролся с плащом, стоящий осыпал его угрозами и оскорблениями. Видя, что назревает потасовка, развалившийся в углу здоровенный верзила бросил на Рюйса вопросительный взгляд. Рюйс кивнул. Верзила с пыхтением встал, сгреб стоящего за грудки, приподнял, прошествовал
Ванора проводила верзилу долгим взглядом и, обращаясь к Джориану, сказала:
– Ума не приложу, как они проморгали, что на твоем мече стоит имя его незаконнорож…
– Тихо! Молчи об этом. Как выпадет случай, сразу соскоблю.
Она дала Рюйсу знак принести еще вина и спросила:
– Что за титул такой – его незаконнорожденное высочество? Будто в насмешку. Мне рассказывали про великого герцога и его незаконнорожденное высочество, но ни разу не объяснили, что это значит. Который из них правит Оттоманью?
– Они соправители. Когда умирает великий герцог, его старший законный сын по оттоманскому закону наследует титул и становится новым великим герцогом и правителем королевства по гражданским делам, а старший незаконный сын того же самого великого герцога становится его незаконнорожденным высочеством и главнокомандующим армией. Заметь к тому же, незаконнорожденному нечего и пытаться захватить гражданскую власть – оттоманы так чтут закон, что никто просто не пойдет к нему на службу.
– Вот уж потешный способ править страной!
– Оттоманцы ввели этот обычай давным-давно: боялись, что, ежели правитель получит слишком большую власть, подданным житья не будет. Слушай, Ванора, может, не стоит опять напиваться?
– Захочу, так напьюсь. Как ты собираешься спереть этот тримандиламский Ларец?
– Доберемся туда с Карадуром, на месте и решим. План, грубо говоря, такой: я должен подбить клинья к царевне-змее.
– Царевна-змея? Это еще что?
– Бессмертное – а может, и не бессмертное, но лет ей очень много – существо; днем она прекрасная царевна, ночью – огромная змея. Ежели верить Карадуру, царевна имеет дурную привычку неожиданно превращаться в гада и пожирать бедолаг, которые, ни о чем не подозревая, за ней увиваются, чем, кстати, должен буду заняться и я.
Ванора грохнула кружкой о стол:
– Значит, ты мне всю дорогу от Ритосова дома про любовь нашептывал, а сам гадал, как бы окрутить эту… эту змеюку? Вот оно как!
– Послушай! У меня же нет выбо…
– Ты не лучше прочих, такой же лживый подонок! Дура я была, что тебя слушала. Прощай! – И Ванора привстала из-за стола.
– Милочка моя, клянусь именем Зеватасовой клячи, я не понимаю, из-за чего сыр-бор! Ты ведь и сама не без греха…
– Я б не шибко возражала, – яростно перебила его Ванора, – ежели б ты поимел настоящую бабу. Но змея! Тьфу! Счастливо оставаться! Вон где мужчина, он-то мне в самый раз!
Она, пошатываясь, пересекла распивочную и уселась на лавку подле развалившегося в своем углу верзилы. Тот приоткрыл свинячьи глазки; толстые губы на обросшем щетиной лице сложились в улыбку. Джориан плелся следом, взывая:
– Прошу тебя, Ванора, будь благоразумна!
– Ой, да придержи язык! Надоел. – Она повернулась к вышибале: – Как твое имя, великан?
– М-м? Мое имя?
– Ага, красавчик. Твое имя.
– Босо, сын Трийса. Этот малый к тебе пристает?
– Не хочет неприятностей – отстанет.