Башня гоблинов
Шрифт:
– Ты кто будешь, малый?! – прорычал Босо, обращаясь к Джориану.
– Никко из Кортолии, ежели интересует. Эта дамочка пришла со мной, но она сама себе хозяйка. Ежели ты ей больше по нраву, я, может, и не одобрю ее вкуса, но выбору мешать не буду.
– Угу, – хрюкнул Босо и снова развалился в углу.
Но Ванору прорвало.
– Никакой он не Никко из Кортолии! – выкрикнула она. – Он Джориан, сын Эвора…
– Стоп! – снова раскрыв глаза и приосанившись, сказал Босо. – Я, кажется, догадываюсь. Ну-ка, ну-ка… – И он с подозрением
– Ага, он много чего рассказывал про папашу своего…
Взревев, Босо сорвался с места и принялся шарить под лавкой в поисках своей увесистой дубинки:
– Ты, значит, сын того, кто пустил меня по миру!
– Провалиться мне в сорок девять мальванских преисподних! Что ты мелешь?! – оторопело спросил Джориан, делая шаг назад и кладя руку на эфес.
Он попытался выхватить меч, но тот намертво засел в ножнах. Только сейчас Джориан вспомнил о проволоке, продетой сквозь чашку эфеса.
– Я был главным звонарем Оттомани, – орал Босо, – и неплохим, черт побери! Мы с подручными отбивали часы на башне ратуши: ни одного не пропустили. Двадцать лет назад… или десять? А, все равно… твой папаша-проходимец продал городскому совету водяные часы; их установили на башне, завертелись винтики-колесики – и пошло: бом-бом, бом-бом. С этих пор я пробавляюсь поденной работой – жизнь мне загубили! Не удалось родителю твоему блудливому печенки отбить, хоть на тебе отыграюсь!
– Босо! – строго вмешался Рюйс. – Веди себя прилично, коли не хочешь потерять работу, болван неотесанный!
– Засунь ее себе в задницу, хозяин! – рявкнул Босо и, потрясая колотушкой, шагнул к Джориану.
Джориан, который не мог вынуть Рандир из ножен, рывком стащил перевязь через голову и теперь обеими руками изо всех сил сжимал рукоятку зачехленного меча. Когда Босо, словно разъяренный гиппопотам с берегов Бхармы, шумно ринулся на врага, Джориан сделал ложный выпад, целясь ему в голову. Босо прикрылся дубинкой; Джориан тут же ткнул его в солнечное сплетение металлическим наконечником ножен.
– У-у-й! – скрючившись и невольно отступая, взвыл Босо.
Джориан и Босо были не в пример сильнее остальных посетителей, и те разбежались по углам, боясь попасть под горячую руку. Противники, бдительно следя друг за другом, нападали и отступали на пятачке между столами; проход был так узок, что не позволял кружить. Всякий раз, когда Босо пытался приблизиться и достать Джориана дубиной, наконечник ножен отбрасывал его назад.
Босо сделал решающий выпад; Джориан со всего маху съездил его по уху. Удар отбросил Босо в сторону, но верзила удержался на ногах. Маленькие глазки налились яростью, Босо шагнул вперед и нацелился свалить врага сокрушительным ударом справа.
Джориан отшатнулся, и дубинка просвистела мимо; ее увесистый набалдашник промелькнул на волосок от лица. От такого мощного промаха Босо немного занесло. Не давая ему опомниться, Джориан шагнул вперед и влево и наградил противника здоровенным
Босо раскрыл рот, но из него вырвался лишь слабый хрип. Вытаращив глаза, он топал ногами, брыкался и шарил вокруг себя, пытаясь схватить недосягаемого врага. Но руки были слишком толстые и короткие. Босо крутился на месте и кидался в узком проходе из стороны в сторону, таская Джориана за собой, но тот не ослабил хватки.
Лицо Босо сделалось синюшным, и он мало-помалу перестал сопротивляться. Верзила уцепился за край стола и сполз на пол.
Дверь распахнулась, и в трактир ввалилась целая компания. Одним из вошедших оказался Карадур с длинной белоснежной бородой и в тюрбане-луковице. За ним шла высокая седая женщина в поношенной черной мантии. Следом двигался отряд ночной стражи: офицер и четыре алебардщика.
– Мастер Рюйс! – сказал офицер. – Нам донесли, что у тебя драка. Кто этот человек? Что случилось?
– Это Босо, мой вышибала – я хочу сказать, бывший вышибала. Он затеял драку с клиентом и получил по заслугам.
– Виноват он один?
– Да, насколько я понял.
Офицер повернулся к Джориану:
– Ты собираешься подавать жалобу на этого человека?
Ванора приподняла голову Босо, уложила к себе на колени и тонкой струйкой вливала ему в глотку вино. Босо судорожными всхлипами втягивал в себя воздух; лицо его понемногу розовело. Джориан мешкал в нерешительности.
– Не надо… м-м… отправлять юношу в тюрьму, – попросил Карадур. – Не надо, Джориан.
– Никко.
– Да-да, как я мог забыть! Не отправляй беднягу в тюрьму. Он уже и так наказан, ты его чуть до смерти не задушил. – Откуда мне знать, что он, отдышавшись, не кинется на меня опять со своей колотушкой?
– Ты должен обезоружить его добротой. Помни, лучший способ избавиться от врага – это сделать его своим другом.
– Расчудесно. Может, ты еще хочешь, чтоб я ему новую работенку подыскал?
– Прекрасная мысль! – Карадур всплеснул сухонькими ручками; офицеру он сказал: – Думаю, сударь, мы можем оставить этот случай без последствий. – Затем, обращаясь к Рюйсу: – Этот человек годен на что-нибудь, кроме как работать вышибалой?
– Ни на что он не годен! Слишком туп, – отозвался трактирщик. – Он мог бы таскать корыто с раствором на какой-нибудь большой стройке, но таковой пока не предвидится,
– Здоровенный тугодум мне как раз и нужен, – произнесла седая женщина. – Он сможет копаться в саду и работать по дому и вдобавок будет служить охраной от невежественных дураков, что, едва завидя меня, начинают вопить: «Ведьма, ведьма!» А сами не могут отличить ведьмы от такой уважаемой волшебницы, как я.