Башня Тишины
Шрифт:
На лице по-прежнему оставались следы плети принца-регента – хотя опухоль со вчерашнего дня немного спала. Теперь следы плетки стали почти черного цвета – Керис, целых пять лет проведший в школе послушников и хорошо разбирающийся в синяках, знал, что эти отметины причиняют Виндроузу страшную боль. Когда в прошлом году во время очередной тренировки Керису рассекли мечом щеку, от боли он несколько дней подряд не мог спать.
Вот она, жизнь, подумал Керис, присаживаясь. И вдруг его охватил гнев, который сразу же огнем разлился по телу, придавая ему сил. Так ему и надо, этому Антригу, подумал послушник, он заслуживает еще большего наказания – за все то, что он сделал
Снаружи вновь замычала корова. Керис со времен своей жизни в деревне хорошо разбирался в голосах животных – эта корова требовала, чтобы ее подоили. Какая-то темная безысходность, мрачное безразличие к жизни охватило всех обитателей этой долины – весь вчерашний день путникам встречались недоенные коровы, недокошенные травы, несжатые поля. Керис, глядя под потолок сарая, вдруг подумал, что шедший всю ночь дождь наверняка погубил большую часть уже скошенной на сено травы.
Стоял конец лета, и сарай должен был бы быть забит сеном, но сено занимало едва ли половину помещения. Нет, что-то явно высасывало всю полезную энергию из селян! Прямо какая-то напасть! Но в чем ее причина?
Однако корова коровой, а вот хлеб, которым они запаслись на постоялом дворе, был съеден без остатка еще вчера вечером. Поглядев на беззаботно спящих товарищей, Керис убрал в ножны меч, готовый в любую минуту вновь выхватить его и вступить в сражение. Прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам, внук архимага осторожно направился к выходу.
Выход из амбара был в сторону леса, возле выхода и стояла корова. Керис приоткрыл дверь пошире, причем дверь отвратительно заскрипела – парню даже стало не по себе. В лесу стояла подозрительная тишина. Поначалу послушник решил, что здесь явная засада, да и корова специально подставлена – для приманки. Но потом он отбросил эту мысль. Ведь если враги знали, что беглецы укрылись в этом сарае, то они наверняка предпочли бы просто вломиться туда и в два счета справиться с тремя выбившимися из сил людьми. Или же они могли бы, подпалив сарай, просто выкурить и взять их, что называется, тепленькими. Мало ли что могут придумать гвардейцы короля и послушники Церкви, да еще вкупе с Инквизицией! Там ведь прирожденные ловцы людей!
Наконец он обратил внимание и на корову.
Животное стояло в нескольких шагах от двери, и Керис, даже не обладая опытом скотовода, сразу понял, что с коровой что-то не так. На животное было страшно смотреть – кожа да кости. Пегая шкура совсем не лоснилась, как это положено здоровой корове. Корова издала жалобное мычание – и сердце Кериса не выдержало.
Внук архимага шагнул вперед. Ничего подозрительного он не заметил, но какое-то шестое чувство заставило его держаться настороже. Едва только он сделал шаг, как животное повернулось к нему боком, и Кериса сразу затошнило, горло свело спазмой. Хорошо еще, что он не завтракал, иначе бы все съеденное мигом очутилась прямо под ногами. И было от чего – к шее коровы присосалось нечто, напоминающее гигантскую пиявку. Очередное чудовище!
Конечно, это существо совсем не напоминало то, с которым ему пришлось сражаться в болоте, но Керис был уверен, что это чудовище – поскольку мог поклясться чем угодно, что в этом мире такие твари не водились. Пиявка извивалась, насасываясь кровью. Один взгляд на эту мерзкое существо вызывал глубочайшее отвращение: тело ее, толщиной с руку взрослого человека, было багрово-фиолетовым, с белым матовым брюхом. Голова страшилища ушла под кожу коровы, вздутие в этом месте ходило ходуном – продолжала высасывать кровь. Корова вновь замычала и поглядела
Он растерянно посмотрел по сторонам. Стояло приятное солнечное утро, только стены сарая отбрасывали темно-синие тени. Место тут было достаточно укрытое, но дозорные наверняка получили приказ осматривать любое строение, какое им попадется на пути. В сарае возле двери валялась целая груда старого хлама, среди которого Керис отыскал два косовища и полусгнившие полоски сыромятной кожи. При помощи такого ремешка внук архимага привязал к черенку пук сена. Подпалив сено, парень двинулся вперед. Он осторожно приближался к корове, не спуская глаз с паразита. Увидев огонь, корова испуганно задергалась, но у нее было слишком мало сил, чтобы убежать от Кериса. Она осталась стоять, глядя на него расширившимися от ужаса глазами. Внезапно подскочив к животному, внук архимага схватил его за рог, а второй рукой поднес факел к покрытому слизью телу гигантской пиявки.
Тварь мгновенно изогнулась дугой, разнесся запах паленого мяса, которое к тому же явно было тронуто тлением. Пиявка выбралась из раны на теле коровы и с шипением свалилась на землю.
Слегка приплюснутая голова пиявки, перепачканная кровью и гноем, имела сразу три рта, похожих на жвалы насекомого. Некоторое время пасти еще продолжали делать жевательные движения – видимо, по инерции. Вдруг чудовище резко изогнулось и, подобно змее, поползло к Керису с очевидным желанием вгрызться в его живот.
Как и тогда в болоте, тело Кериса думало раньше его головы. Резко взмахнув шестом, он стукнул пиявку по слизистому телу. Челюсти впились в дерево, которое сразу же беспомощно захрустело. Чудовище, у которого на брюхе обнаружились крохотные лапки, проворно поползло по шесту прямо к груди Кериса. Пораженный ужасом внук архимага отшвырнул шест далеко в сторону и кинулся бежать. Ему казалось, что тело не слушается его, что это чужие ноги внесли его в сарай и чужие руки с треском захлопнули дверь.
– Антриг! – пронзительно закричал Керис. Пусть Виндроуз и был учеником печально известного Сураклина, пусть он был изгнан из Совета Кудесников, но зато он много знал о подобных страшилищах и уж наверняка знал, как следует поступать в таких случаях.
Чародей открыл глаза и, непонимающе моргая, привстал, поспешно водрузив на нос очки. Едва взглянув на Кериса, он спросил:
– Где? – даже не интересуясь, что там такое могло быть. Поднявшись на ноги, он подошел вместе с послушником к двери и заглянул в щель. Через какое-то время он медленно растворил дверь. Керис заметил, что корова, совсем обессилевшая, уже даже не стояла, а лежала на земле. Пиявка снова приползла к ней, на этот раз присосавшись прямо к горлу. На месте прежнего укуса уже роились мухи, спеша отложить в свежую рану яйца.
Вдруг Керис ощутил, что его бьет крупная дрожь.
В полумраке сарая голос Антрига прозвучал тихо и странно:
– Мы ничего не можем сделать для бедной коровки, разве только избавить ее от боли. Но я сомневаюсь, что к ней безопасно приближаться просто так, без всяких предосторожностей!
Сзади к ним подошла Джоанна и высунула голову наружу – ее заинтересовало негромкое обсуждение, которое она услышала при пробуждении. Едва глянув на незабываемую картину, девушка схватилась руками за горло, не в силах сдержать возгласа отвращения. Но и только – Джоанна явно уже успела привыкнуть ко всем опасностям.