Башня Тишины
Шрифт:
Именно та часть ее рассудка, которая помогала ей работать над компьютерными программами до трех часов ночи, а потом настойчиво говорила ей, что влюбляться в Антрига – по меньшей мере глупо, теперь словно вопрошала, что же такое могло тут произойти.
Джоанна нерешительно сделала шаг вперед. Вдруг, словно наступив на что-то острое, она поспешно отдернула ногу в толстом чулке назад. Так и есть – на полу поблескивал небольшой осколок стекла. Нагнувшись, чтобы поднять осколок, Джоанна заметила рассыпанные тут же другие осколки стекла. Подняв самый крупный из них к свету, она с удивлением обнаружила на его острых краях следы крови.
Содрогнувшись, девушка отшвырнула стекляшку далеко
Первой ее мыслью было, что Антриг наверняка должен знать о случившемся тут.
Вторая мысль была более отчаянной – слыша где-то внизу шлепок чьей-то неосторожной ноги, девушка поняла, что путь к отступлению отрезан.
Должно быть, они увидели сорванные с дверей пломбы, подумала девушка. Взор ее отчаянно заметался то по потолку – в поисках лаза на крышу (которого там не оказалось), то по оконным переплетам, но окна были забраны толстыми железными решетками, закрытыми на замки, – видимо, хозяин дома опасался воров. Вдруг мелькнула новая, спасительная, мысль – шкаф! в нем можно спрятаться. Вдруг, когда они войдут в комнату, она сможет проскользнуть мимо них наружу? Но Джоанна решила иначе – она стала пробираться к лестнице, надеясь, что там может оказаться дверь в какое-нибудь соседнее помещение, откуда наверняка можно проскользнуть в безопасное место.
Но тут удача изменила ей. Едва выйдя на лестницу, Джоанна увидела двух облаченных в черную форму послушников и с ними одетого в серое инквизитора. Их взгляды встретились.
Глава 14
– Ну-с, девушка, где же твои друзья?
Но Джоанна даже не подняла головы. Глаза инквизитора Костолома, как и его голос, были холодными и вселяли ужас, ей казалось, что этот человек уже все знает о ней. Подняв руки, Джоанна закрыла ладонями лицо. Внутренний голос настойчиво повторял ей:
"Только ничего не говори! Ничего! Все, что ты скажешь, он сможет использовать против тебя! А молчание использовать никак нельзя!" – Можешь не отпираться, нам все давно известно. – Не открывая глаз, Джоанна слышала, как он поднялся от противоположной стороны стола, за которым она сидела, и, обойдя его, подошел к ней. Окон в помещении не было, освещалось оно масляными фонарями. Девушка почувствовала, как бешено начинает колотиться ее сердце. Ее чувствительные ноздри уловили запах его пропитавшейся
Она знала, что этот страшный человек собирается прикоснуться к ней. И точно – схватив Джоанну за волосы, Костолом запрокинул ее голову. Джоанна резко дернулась, повинуясь рефлексу сопротивления насилию. И тут Костолом заговорил.
Голос его был поначалу тихим и ровным, но мало-помалу он становился все более истеричным:
– Так, так… Это ведь очень дорогое платье! И волосы у тебя очень чистые.
Значит, последнюю ночь ты провела с удобством! Отвечай, где?
И инквизитор с еще большей злостью сжал прядь ее волос. Надо же, в последний раз она только в школе чувствовала, как же бывает неприятно, когда тебя тянут за волосы! И усилием воли она заставила себя заглянуть в узкое лицо с бесцветными глазами.
"Если я не скажу "А", то тогда он не сможет сказать "Б", – пронеслось в голове у девушки. Она довольно часто пользовалась молчанием как оружием в словесных баталиях, и эта тактика всегда себя оправдывала – будь то скандал с матерью или словесная перепалка с Гэри. Она еще, помнится, читала один шпионский роман, герой которого во время многочасовых допросов ни разу не раскрыл рта.
И тут же она вспомнила рассказ Кериса об Инквизиции и методах ее работы с людьми, и девушку сразу же охватил холодный страх.
Вдруг холодная рука инквизитора отпустила ее волосы и резко толкнула голову, отчего девушка чуть не ударилась лицом о стол. Но Джоанна тут же с вызовом посмотрела на Костолома, стараясь ничем не выдавать своего страха. Она на какое-то мгновение заглянула в холодные глаза инквизитора – в них была пустота, словно это были два металлических диска. Такие глаза бывают у акул!
– Вообще-то, сдается мне, такое молчание не подразумевает абсолютной невиновности, – вкрадчиво продолжал Костолом, – ну что же, в таком случае, я убежден – ты виновна в чем-то! Но вот вопрос – в чем именно?
Она вспомнила, как тогда Костолом говорил что-то о том, что нельзя допустить, чтобы кто-то мутил воду, разжигал смуту в Империи, одним словом… Ну что же, тогда в конечном счете ее обязательно обвинят в чем-нибудь, навесив тот или иной удобный ярлык. Но Джоанна сдержалась и снова ничего не ответила. На этот раз ее удар попал в цель – глаза Костолома блеснули нетерпеливым раздражением.
Инквизитор поднял вверх указательный палец. Подскочивший послушник тут же поднял Джоанну и поставил ее на ноги. Впрочем, она не сопротивлялась. Ужас снова охватил девушку, но она сдержалась. Тут же в голове сверкнула новая мысль – ведь они наверняка рылись в ее кошеле, а там карта! Тогда они легко смогут понять, что она пришла сюда из дома Магистра Магуса! Но много ли еще они могут знать? И что именно? Тут она возблагодарила Бога – хорошо еще, что она сунула карту не в карман юбки, а в ридикюль – там ведь столько всякой мелочи, что на карту могут просто не обратить внимания.
Тем временем послушник больно заломил ей руки за спину. Ей показалось, что Костолом сейчас ударит ее, как он ударил тогда в Кимиле Кериса. До этого всю жизнь ей удавалось избегать физических страданий, но теперь, видимо, такой момент наступил. Но бить ее инквизитор не стал. Зато у него появилась другая идея. Подойдя к Джоанне, Костолом расстегнул платье на ее груди, обнажив нижнюю шелковую рубашку.
– Дитя мое, – начал инквизитор проникновенным голосом, – а что, если я велю раздеть тебя донага и бросить в камеру, где отбывают наказание насильники? Час спустя ты примешься, как одержимая колотить в дверь камеры, чтобы с готовностью выложить нам все о своих сообщниках! – Тут Костолом перевел взгляд на ухмылявшегося послушника. – Ну что же, уведи ее!