Башня тишины
Шрифт:
— А на Октая ты как работать стал?
— Я на него не собирался работать, Амина приказала.
— Я смотрю, ты мастер отвечать на вопросы. Ну так а с Аминой ты как встретился?!
— Она поняла, кто я.
— Как это? Где вы вообще познакомились?
— Я боролся в черной зорхане. Она пришла после поединка и лишила меня воли.
— Это какой-то эвфемизм или…
— Нет, есть… ритуал, который заставляет гуля служить человеку.
— Любого или ебани-гуля?
— А-ба-ни.
— Да я знаю, что
— Нет, зачем? Я понимаю. Я сам так делал когда-то, — заверил его Дауд. — В общем, с тех пор я раб Амины.
— И как это ощущается? Ну… Вот ее нет рядом, ты же свободен, беги куда хочешь.
— Не хочу, — усмехнулся Дауд. — Так и ощущается, да! Она всегда в голове. Зачем куда-то идти, если она не сказала туда идти? Ну, пойду, и что? Никакого удовольствия, кроме того, что Амина сказала.
— Восхитительно. Тебе не кажется, что это какие-то… абьюзивные отношения? Созависимые. Не пора ли пожить для себя?
— Когда она пропала, — вообще проигнорировал шуточки Дауд, — все бессмысленно стало. Все серое. Есть не хочу, спать не хочу, дела делаю, а зачем? Понимаешь, да?
— Нет, — честно признался Руслан. — Я не большой знаток в области отношений с женщинами.
— Это другое, да-а-а!
— А по описанию как будто мой друг-подкаблучник. Один в один прям. Но я не осуждаю, вернем тебе твою «парс бану», и будешь радоваться.
— «Парс бану»? — переспросил Дауд.
— Госпожа, повелительница персов, — отмахнулся Руслан. — Не бери в голову. Она красивая хоть?
— Амина? Не знаю.
— Как это?
— Мне кажется, все люди уроды. Ничего не могу поделать. До сих пор иногда воротит от них.
— От нас, — хмыкнул Руслан.
— Ты считаешь себя человеком? — удивился Дауд. — На самом деле считаешь?
— Ну а кем считать? Гендерфлюидным драконом?
— Не знаю, да! Что такое гендерфлюидный, тоже не знаю. Но ты же маг.
— Да какой я маг? Я ни одного настоящего мага никогда и не видел!
— Это неудивительно, — заметил Дауд.
— Да я не о том!
— Но сила у тебя есть. Я же видел.
— Пу-пу-пу… Не знаю… Была бы настоящая сила, отправил бы этого джинна обратно. Чтобы он своего хозяина сожрал к чертовой матери.
— Я потому и говорил, да, что с Орханом ссориться не надо. Он может разбираться в этом. — Дауд раздосадованно ударил рукой по рулю.
— Назови хотя бы одну убедительную причину, чтобы турецкому террористу разбираться в джиннах?
— Там сложно, да… Историю знаешь? Ататюрк боролся с религией. Все суфийские ордены запретил. Но кто-то же должен был за этим всем следить?
— Хочешь сказать, создали некий орган по надзору за всякой нечистью?
— Надзор за суфиями, которые могут дружить с нечистью. Ордены разные. Есть даже такие, где алкоголь не харам, понимаешь?
—
— Читал. Искал.
— Что искал?
— Информацию о том, что я. Или кто я. Откуда взялся, сколько мне осталось жить. Я же не знал. Вдруг мне всего лет десять положено, да?
— И что узнал?
— Старость меня больше не волнует, — расплывчато ответил Дауд. — А по поводу Орхана — думай. Если я правильно понимаю, то он здесь борется с Саидом. У их организаций точно разные интересы!
— Откуда все это? — спросил неожиданно для самого себя Руслан. — Все эти джинны, маги, проклятья… Я всю жизнь в Москве этого не видел.
— А ты смотрел?
— Не знаю, но… Точно не было такой концентрации…
— Башня, это точно связано с башней. Я не знаю как. Но ты ведь что-то видел, да? Там что-то есть?
— Дверь, говорил же!
— Куда?
— Не знаю. Если я правильно понял, то в Дом песен.
— И ты думаешь, что нас туда пустят? — с какой-то собачьей тревогой в голосе спросил Дауд.
— Амину же пустили. Чем мы хуже?
— Всем, да!
— Ну… Возможно… Надо смотреть. Далеко еще ехать?
— Полчаса.
— Я посплю?
— Спи, если можешь.
Руслана не пришлось просить дважды. Он сел поудобнее, откинул голову и тут же провалился сквозь сиденье. Буквально. Он выкрутился, приземлился на четыре лапы и зашипел.
Прямо перед ним оказался растерянный, явно сонный человек. Он будто бы пытался понять, что происходит. Прошло две или три секунды, прежде чем его взгляд стал четким и сфокусированным. Он крикнул что-то, чуть повернул голову. В комнате возник еще один человек. В чалме и с седой бородой.
Он медленно, плавно подошел ближе, развел руки, зачем-то поднял глаза к небу и стал говорить. Нет, скорее напевать или начитывать что-то.
— Приехали! — сказал Дауд.
— Где мы? — спросил Руслан, совершенно не осознавая, как оказался тут, куда делось сильное, гибкое тело и что с глазами.
— Гобустан! — Дауд открыл дверь, и температура воздуха в машине сразу же подпрыгнула градусов на десять.
— А что за экзальтированный тон?
— Красота, любуюсь, да!
— Ну описывай тогда. И помоги открыть дверь эту ужасную!
— Тут… Тут камни, — уже без возмущения или споров начал Дауд. — Представь, будто великан насыпал в пустыне огромных камней. Не гладкую гальку, как у речки, да? Огромные камни, которые поломались, когда он сыпал. Гигантские обломки с острыми краями лежат то тут, то там. В оврагах и на горах. На многих камнях рисунки. Древние люди наткнулись на эти крошки, оставленные великаном, и поселились в них. Тысячи лет назад. Жили среди этих камней, в пещерах. И рисовали себя, каких-то антилоп, охоту. Тысячи лет.