Башня тишины
Шрифт:
— Да.
— Так, то есть теоретически могут быть еще?
— Да.
— Сколько нас всего?
— Четверо.
— Кот?!
— Дракон — не обязательно человек.
— Господи! Так, а что будет, если кто-то из нас погибнет?
— Нет никакого «кто-то из нас», есть один дракон.
— То есть все погибнут?
— Вы не можете погибнуть. Черная кровь найдет дорогу. Через землю, через насекомых, через животных она снова доберется до человеческой формы, и вы снова станете собой, осознаете себя. Через сто лет,
— Великолепно. Восхитительно, б… Восхитительно.
— Если тебя так заботит твоя текущая форма, то поторопись. Твои враги рядом. Я спрошу последний раз: ты хочешь, чтобы я убил хозяина джинна?
— Нет.
— Почему?
— Потому что тот, кто желает смерти другому, сам заслуживает смерти, не так ли?
— У тебя хорошая память.
— Спасибо. Я пойду, мне надо благословения собирать.
— Считай, что ты получил еще одно.
Руслан проснулся от того, что кто-то тряс его за плечи.
— Руслан, Руслан! Надо уходить!
Тревожные нотки в голосе Дауда скорее удивили его, чем напугали. Это ведь Дауд, если он тут, значит, все будет нормально. Он же с любой опасностью справится.
— Куда? Что случилось?
— Сюда машины едут, точно за нами. Много. — Дауд от волнения тараторил и совсем забыл про свой бакинский акцент.
— Тут вроде бы только одна дорога?
— Бяли.
— И куда мы?
— Через горы пойдем!
— Да куда я пойду-то? — удивился Руслан. — Я убьюсь там!
— На лошадях.
— Чего?!
— Я в деревне купил лошадей, одежду, еду какую-то. Надевай, на перевале очень холодно будет. Там снег!
Эпизод 9, в котором льется кровь, рушатся надежды, Дауд слезает с иглы, а Руслан платит надеждой за свободу
— Мы не переживем эту ночь, — сказал Руслан Дауду. — На открытом пространстве. В горах. Джинну достаточно камушек толкнуть. А мы видели, как он бурю устраивает.
— Ты не переживешь, — поправил Дауд. — Он за тобой охотится.
— Очень ценное замечание!
Лошадь под ним вдруг дернулась, шарахнулась куда-то в сторону, но сразу же остановилась. Дауд крепко держал поводья.
— Да чего она бесится? — уже совсем беззлобно спросил Руслан, он устал злиться на своенравное животное.
— Давай меняться.
Дауд спрыгнул с лошади. Легко, почти беззвучно. Помог спуститься, а потом и забраться в седло Руслану. Копыта снова застучали по камням.
— Мы не переживем эту ночь, — повторил Руслан.
— Бывает, — спокойно, будто бы речь шла о мелкой бытовой неприятности, прокомментировал Дауд. — Это только первый раз страшно.
Руслан открыл было рот, чтобы что-то сказать, но предпочел закрыть, не произнеся ни звука. Мир обойдется без его очень ценного мнения по этому вопросу.
Он подышал на пальцы, потер одну ладонь
— И каково это? — все-таки не сдержался Руслан.
— М? — не понял Дауд.
— Умирать.
— Думаю, что это сильно зависит от способа. Я не эксперт.
— Думаю, что ты самый компетентный специалист в этой области на всей земле. Кстати! А ты видел других гулей?
— Нет, — Дауд цокнул языком, — никогда.
— Ты никогда не думал, почему именно ты… не умер?
— Думал. Очень много думал, пока скитался. Все время голодно, холодно, что еще делать? Думать.
— И к чему ты пришел?
— К людям.
— Я не об этом.
— Не знаю. Наверное, из-за клятвы. Когда умирал — клялся. Только не помню, что именно пообещал. Но клялся так, как никогда в жизни. Кровью истекал перед смертью и шептал, пока силы были.
Лошадь вдруг всхрапнула и дернулась. Руслан едва успел вынуть руки из карманов и схватиться за луку, чтобы не вывалиться из седла.
— Твою мать!
— Пугаешь ее, — сказал Дауд каким-то странным, очень вкрадчивым голосом с не появлявшимися раньше оттенками зеленого и бирюзового.
Он похлопал лошадь Руслана по шее, потрепал гриву, потом наклонился к уху и что-то зашептал. Это сработало. Животное успокоилось, перестало перетаптываться и всхрапывать.
— Надо быстрее, — вздохнул Дауд. — Они еще лошадей найдут и за нами поедут.
— Куда мы вообще едем?
— В Габалу. Я знаю дорогу через горы.
— А, ну раз в Габалу… Это в корне меняет дело!
Дауд никак не отреагировал. С того момента, как они сели на лошадей и куда-то поехали через горы, он как будто бы изменился. В основном молчал, отвечал невпопад и иногда что-то нашептывал.
То ли они плавно поднимались еще выше, то ли солнце ушло, но становилось холоднее. Руслан не хотел открывать глаза, чтобы понять, темно вокруг или светло. Он старался не думать о том, что будет, когда наступит ночь. Как ни странно, больше всего его заботило то, что он так и не успел поговорить с Кириллом.
Почему-то из всего, что могло бы его волновать, в голове осталась только эта проблема. Закрыть долг и не подставить… знакомого, даже не друга. А в горах связи не было. Он пытался.
Тропа делалась все уже, и они уже не могли разговаривать: Дауд ехал впереди, держа в руке поводья лошади Руслана. Иногда та начинала всхрапывать, дергаться или замирала, будто окаменев. Приходилось ее успокаивать либо, наоборот, бодрить.
Через час у Руслана затекли спина и ноги. Еще через час заболели задница и шея. А на третьем часу он замерз так, что стал стучать зубами. И только благодаря этому сообразил, что что-то не так. Выпал из странного обреченного оцепенения, которое накрыло его еще до заката, открыл глаза и осмотрелся. Но, вопреки ожиданиям, ничего не увидел.