Башня

Ливадный Андрей Львович

А ты не ухмыляйся. Знаю, тебе будет неприятно, но вам с Ланой придется разойтись.

С какой стати?! – Мысленно возмутился я.

Это необходимость. Она должна идти своим путем. Ты достаточно ей помог, теперь пришла пора исчезнуть.

Я не взбесился, – мной овладела холодная ярость, захлестнувшая рассудок сильнее, чем головная боль.

Становлюсь слишком опасен?

Ответ несколько удивил меня, не умерив негодования:

Ты

действительно опасен. Лана не нуждается более в твоей логике. Она должна сама пройти свой путь.

Я не мешаю ей.

Голос на минуту смолк, затем вернулся:

Подумай, какие вы разные. Вспомни, как сложен был путь вашей любви. Разве вода и огонь могут соединиться? Вы никогда бы не встретились, не будь на то…

Я не дал высказаться ему до конца. В моем сознании вдруг начали всплывать все неприятные моменты, какие только можно было раскопать в памяти.

Пошел ты!… Убирайся прочь!

Не боишься?

Чего мне боятся?! – Я уже слабо контролировал собственную ярость.

Я могу сделать твою жизнь невыносимой.

Хорошо. Попробуй. – Удивительно, но в тот миг ко мне вернулось самообладание. – Попробуй тронуть мою семью, и посмотрим, кто из нас…

Я вдруг понял, что он исчез. Источник непонятного голоса более не присутствовал рядом – это я почувствовал совершенно отчетливо.

…

В тот вечер мы с Ланой повздорили по какому-то пустяку.

…

Глухая ночь.

Я сижу на втором этаже квартиры подле недостроенного зимнего сада.

Мысли пульсируют в голове не стихающей болью.

Сознание не перевернулось. Усталость свинцовая. За окнами ночь расплакалась дождем. Ветер шумит, хлещет по тонким стеклам косыми струями, до срока пожелтевшие листочки ясеня липнут к окну.

Тускло светиться экран монитора.

Пять строк на сером фоне окна программы:

Мы убили друг друга… Прости…Черный ангел был шафером нашим,Две дороги, что в стороны шли,В прошлом будущем и настоящем,Вдруг заставили слиться в пути…

Как? Как объединить две половинки души? Как обрести утраченный покой, гармонию в восприятии расколотого надвое мира?

Помню, подумалось тогда: эгоист. Жалеешь себя? А каково приходиться Лане?

Не знаю, чем бы окончились мои ночные размышления, но сдаваться я не собирался. А тем более подчинятся абсурдным требованиям непонятного голоса. Проще успокоиться, не бередить душу и память, а просто пойти спать.

Глава 4.

Кольцо Фригайды

Утром мы помирились.

Глупо было вздорить

по мелочам, когда происходили такие события.

Я рассказал Лане о голосе, она о посещении Башни.

– Уж не Клементий ли разговаривал со мной? – Интуитивное предположение показалось мне в тот момент если не обоснованным, то, по крайней мере, допустимым.

– Может и он. – Согласилась Лана, и в ее глазах вдруг вспыхнул недобрый огонек. – Если это так, я узнаю об этом, не волнуйся.

Некоторое время мы молчали, потом оба одновременно хотели что-то сказать и, заметив это… рассмеялись.

Я вдруг подумал: как странно слышать смех, словно мы успели отвыкнуть от простого проявления человеческих чувств.

В глазах Ланы таилась та же мысль.

Мы начинали понимать друг друга.

– Меня волнует Круг. – Произнесла она. – Не могу понять, какие-то смутные образы рвутся наружу, но мне не уловить их…

– Наверное, должно пройти некоторое время. – Предположил я. – Если ассоциации возникают, то они не пропадут всуе.

– Возможно… – Вздохнув, согласилась Лана. – Я постоянно ощущаю тревогу. И Nebel беспокоится. Как будто чувствует что-то.

Упоминание о сущности Хранителя вновь всколыхнуло воспоминания, а с ними и определенные, преследующие меня на протяжении последнего времени мысли.

– Лана, я хотел сказать тебе: по-моему, я нашел разгадку твоего физического сходства с образом Вильгельмины. По крайней мере, не отвергай с ходу моего предположения.

– Хорошо – согласилась Лана.

– По моим воспоминаниям получается, что Хранитель сопровождал Самуэля до территории современной Германии. – Я начал издалека, чтобы провести несколько аналогий. – Ты обнаружила сущность Хранителя в одном из католических храмов, недалеко от провинциального города, приблизительно в той же местности, верно?

– Да, он на протяжении веков скрывался в древнем кресте, который носили на груди служители того храма.

– Здесь мои воспоминания совпадают с действительностью. – Подытожил я.

– Допустим.

– Давай теперь попробуем принять одно допущение. Самуэль был привлекательным мужчиной. Его краткое пребывание здесь, на территории древней Руси, вполне могло оставить чисто физический след.

Лана кивнула. Она понимала, о чем я говорю.

– Ты коренная уроженка той местности, где мы встретились с Самуэлем. – Продолжил я. – Если уж пробовать правдиво объяснить физическое сходство между тобой и Вильгельминой следует признать, что…

– Во мне течет кровь Самуэля? – Прервала меня Лана. – Ты это хотел сказать?

– Да.

– Возможно, ты прав. – Лана глубоко задумалась. – Я не помышляла о таком обороте событий. – Наконец произнесла она. – Но мне кажется, ты прав. Остается понять, как во мне пробудились воспоминания. Это не может являться генетической памятью?

– Думаю, нет. – Я отрицательно покачал головой. – У тебя память Вильгельмины, а не Самуэля. Так что гены дали тебе лишь облик…

– Который должен был, каким-то образом, наполнится содержанием, верно?