Башня

Уилсон Колин Генри

— Давай веди остальных.

Когда Милон удалился, Найл нагнал Доггинза, светильник которого теплился где-то в дальнем конце каземата. Любителя оружия он застал сидящим на ящике с боеприпасами, с опущенными между колен руками.

— С тобой все в порядке?

— Да… А что?

— Вид у тебя не совсем здоровый.

Доггинз медленно повел головой из стороны в сторону.

— Нет, я не болен. Просто… жутковато как-то.

— С чего?

— Из-за этой мощи. — Доггинз не мигая смотрел перед собой.

Найл опустился возле него. — Ты знаешь, что она в себе таит? Это ж мощь, способная переделать мир. Обладая которой можно творить что захочешь…

— И свергнуть пауков?

— Ну да, даже это.

Найла охватила растерянность.

— Я не понимаю. Ведь порох был у вас всегда?

— Да что порох! — усмехнулся Доггинз. — Ты вот это видишь?

Он указал на штабель черных металлических ящичков, каждый сантиметров пять толщиной и тридцать длиной. Сверху на стене виднелся ярлык с надписью: «А. Л. Р.»

— «А. Л. Р.» — это что такое?

— Автоматический лазерный расщепитель. — Доггинз подошел к штабелю, снял верхний ящичек и открыл. — Больше известен как «жнец».

— Да, приходилось слышать.

Но Доггинз пропустил его слова мимо ушей. Он смотрел в ящичек с задумчивым, можно сказать, присмиревшим выражением лица. Протянув руку, он извлек оттуда оружие. Размеры разочаровали: миниатюрное, просто игрушечное. Черное, сантиметров пятьдесят длиной, с коротким деревянным ложем и таким же коротким, сильно укрепленным стволом. Под стволом плавно изогнутая рукоятка.

Доггинз, не выпуская оружия из рук, возвратился туда, где сидел, и стал медленно, изучающе его рассматривать. Обращался бережно, как с новорожденным младенцем.

— Ты прежде такое видел? — поинтересовался Найл.

— Чтоб исправное, нет.

Остальные дожидались у дверей.

— Идите сюда, — позвал Доггинз, — хочу вам кое-что показать.

Оружие, покачиваясь, висело стволом вниз на заплечном ремне.

— Интересно, парни, из вас хоть кому-нибудь могло бы забрести в башку, что перед вами самое губительное оружие всех времен?

— Страшнее водородной бомбы?! — изумленно воскликнул Милон.

— Гораздо. Водородную бомбу из-за ее тупой, безразличной силы никто не осмеливался применять. Этой же штучкой, в зависимости от надобности, можно слизнуть и отдельного человека, и целую армию.

— Оно мощнее твоего бластера? — спросил Милон.

— Безусловно. И куда более точное. Недостаток бластера в том, что его луч рассеивается, поэтому прок от него может быть лишь до сотни метров, не больше. У этой же штуковины радиус действия две мили.

— Не слишком ли? — засомневался Найл.

— Нет, потому что его можно регулировать. Этот рычажок позволяет увеличивать и уменьшать радиус действия. Поставить на ноль — и оружие вообще не выстрелит. Единица — и радиус действия составит двадцать

метров, и так далее до десятой отметки. Если требуется снести стену, а оружие стоит на «десятке», кончится тем, что в руины обратится полгорода. — Доггинз повернулся к подручному Милона: — Уллик, раздай-ка по штуке каждому. Затем надо будет, чтобы все поупражнялись с рычажком диапазона. И зарубите себе на носу, что оружие никогда — слышите, никогда — нельзя наводить на человека, если только его не требуется прикончить.

При слове «прикончить» у Найла внутри что-то болезненно сжалось, будто холодом повеяло. Не от самого слова, а от того, как произнес его Доггинз — так, будто речь шла о чем-то совершенно заурядном, обыденном.

Милон вручил Найлу «жнец». Для своего размера оружие было удивительно тяжелым, по меньшей мере килограммов восемь; основная тяжесть приходилась на цилиндрический ствол с расплющенным внизу рычажком ограничителя. Сам центр тяжести рассчитан был так, что приклад упирался в мышцу над бедром, а левая рука удобно обхватывала выемку за стволом. Придав оружию такое положение, Найл почувствовал смятение и растерянность: впечатление, будто «жнец» смутно ему знаком, словно он управлялся с ним всю свою жизнь.

Доггинз тем временем изучат другие отсеки склада. Он отыскал где-то лом и в пару приемов взломал длинный деревянный ящик-футляр. В ящике лежала длинная металлическая труба и несколько продолговатых тупоносых снарядов. Доггинз хохотнул от удовольствия, подкинув один из них на руках.

— Взгляни на этого красавчика.

— Что это?

Доггинз указал на трубку.

— Таран Бродского. Самое эффективное противотанковое оружие всех времен. Прошибает практически все в радиусе мили. — Он ласково посмотрел на снаряды. — Такой штуковиной можно пробить дыру в десятиметровой стене.

— Зажигательные бомбы. Много их там?

— Дюжина ящиков.

— Хорошо. Проследи, чтобы каждый набрал себе полные карманы. И готовься к отходу.

Он аккуратно накрыл футляр крышкой.

— Не возражаешь, если задам вопрос? — спросил Найл.

— Валяй.

— Когда мы нынче выходили вечером, ты надеялся отыскать «жнецы»?

— Разумеется.

— Так вот что тебя заставило изменить решение?

— Какое решение?

— Ну, выступить против пауков.

Доггинз покачал головой.

— Давай определимся вот в чем. Я не намерен выступать против пауков. Это, — он взвесил «жнецы» на ладони, — не для боя. Это для торга.

— Какого именно?

— Насчет свободы.

— Но разве?..

— Свободы от посягательства, — перебил Доггинз. — Почему, думаешь, мы пользуемся масляными светильниками, а не электрическими фонарями? Почему я всякий раз тру это треклятое огниво вместо того, чтобы пользоваться спичками? Из-за пауков.