Башня
Шрифт:
— Я не думал, что они как-то ущемляют жуков.
— Как сказано в Договоре Примирения: «Ни одному из слуг жуков не будет позволено использовать или создавать механизмы». Так что ни динамо, ни моторов, ни компьютера, ни даже механических часов. И вот так уже два с лишним столетия.
— А что они сделают, если вы отклонитесь от договора?
— Очевидно, пойдут войной. И тогда, уж конечно, не успокоятся, пока не уничтожат всех нас.
— Они могут вас уничтожить?
— Запросто. Когда договор еще только
Милон, подойдя, поднял приветственно руку.
— Мы готовы, распорядитель.
— Хорошо. Поднимай всех на плац, и дожидайтесь меня.
— Что случилось бы, отыщи пауки это место? — поинтересовался Найл.
— Какая разница. Им все равно сюда не пробраться.
— Тебе не следует недооценивать Каззака.
— Я про это ничего не говорил. — Они приблизились к двери. — Помоги мне перенести ящики.
Вместе они составили на прежнее место ящики со взрывчаткой, вынесенные в коридор. Когда водрузили на штабель последний, Доггинз затворил массивную дверь и провернул диск замка-шифра. Затем взмахнул ломом и орудовал им до тех пор, пока искореженный диск не слетел на пол.
— Вот так. Пускай теперь Каззак пробует открыть. Как бы потом жалеть не пришлось.
Когда поднимались по бетонным ступеням, Доггинз остановился и положил руку Найлу на предплечье.
— Мне надо тебе кое-что сказать.
— Да?
— Знаешь… Спасибо тебе, что помог выйти на это место. Может, в один из дней я смогу неплохо тебе пригодиться.
— Считай, что ты уже это сделал, — улыбнулся Найл.
Снаружи было неожиданно темно. Разгулялся ветер, луну затенила темная туча. Язычки масляных светильников, казалось, лишь усиливали окружающую мглу. Доггинз в сердцах ругнулся.
— Не нравится мне это. Получается, раскоряки могут нас видеть, а мы их нет.
— Тогда давай дождемся рассвета.
Доггинз, одолевая нерешительность, покачал головой:
— Не хочу здесь ни минуты лишней задерживаться.
— Что будем делать с беднягой Киприаном? — спросил кто-то.
— Придется оставить его здесь.
— Неужели нельзя отыскать место, где можно будет его похоронить?
— Ладно, — махнул рукой Доггинз, — берите его с собой.
Четверо подхватились, двое за руки, двое за ноги. Доггинз повел людей к задним воротам. Вынул из кармана бластер.
— Хочу вам кое-что показать. Смотрите.
Он направил бластер в центр металлической створки ворот и нажал на спуск. Из ствола вырвался голубой просверк-молния, запахло нагретым металлом. Ворота накалились докрасна, затем добела. Но металл, к удивлению, плавиться не собирался. Доггинз опустил бластер.
— Это особый тугоплавкий металл, называется латрик —
Он сдвинул на «жнеце» предохранитель, затем направил оружие на ворота. Мелькнувший из ствола тонкий голубой луч напоминал светящийся изнутри стеклянный прутик. Там, где он упирался в ворота, в металле протаивала дырочка. Доггинз небрежно водил «жнецом», из оружия рвались крохотные язычки голубого огня, оставляя за собой тонкую прямую линию. Несколько секунд — и Доггинз вырезал в воротах небольшой квадрат. Тот вывалился наружу с тяжелым грохотом, подчеркивающим его нешуточный вес. Толщина металла, судя по всему, была около десяти сантиметров.
— Гасите светильники, — скомандовал Доггинз, — и все за мной. Оружие держать наготове, но без приказа не стрелять!
Он пошел впереди. Проходя через пролом в воротах, Найл рискнул дотронуться пальцем до металла — холодный.
Неожиданно все остановились как вкопанные. Найл подумал, что люди просто осваиваются в темноте, но тут до слуха донесся мягкий, приглушенный стук — безошибочно, уронили тело. Сам Найл, выйдя за ворота, так и замер, будто парализованный, не успев сделать и шага. Когда из-за тучи показалась луна, люди увидели поджидающих их пауков. Они стояли на той стороне мостовой и походили на черные изваяния. Свет луны отражался в невозмутимых глазах.
На этот раз Найл не чувствовал страха. Он даже обратил внимание, хотя паралич сковал мышцы так, что даже руки отнялись (впечатление такое, будто тугой жгут прекратил доступ к ним крови), на то, что глаза двигались вполне нормально, а мозг вообще не ощущал гнетущего давления. Более того, поскольку медальон все так же оставался повернутым внутрь, Найл способен был усугублять сосредоточенность, нагнетая знакомое ощущение единой силы. Стоило ее напрячь, как онемелость в руках и ногах начинала рассасываться, а если расслабиться, конечности вновь перехватывало. До смешного отрадно чувствовать, что ты можешь забавляться, играя со своим бессилием, как кот с мышью. Найл напрягся сильнее, от плеч до ступней, и высвободилось все тело. Ясно было, что пауки совершенно не сознают, что с ними сейчас происходит.
Вот один двинулся в их сторону, и Найл понял, что настало время действовать. Он поднял «жнец» и нажал на спуск. Ничего не произошло. Найл понял, что забыл снять оружие с предохранителя. Сдвинул большим пальцем ограничитель вперед и снова нажал.
Паук исчез. Исчезло и дорожное ограждение за ним, а заодно и большая часть фасада соседнего здания. Голубая спица света ослепила своей насыщенностью, а в мышцы живота ощутимо ударила отдача. Когда отпустил спусковой крючок, глаза все еще слепило от сверкнувшей вспышки. Воцарившаяся моментально тишина была пугающей и неестественной.