Башня
Шрифт:
«На кой черт я это делаю? Вы что, считаете, у меня нет ответа? У меня ЕСТЬ ответ! Потому, что я ее люблю. И еще потому, что я сильно уважаю себя и все то, что со мной (точнее, внутри меня) происходит. Ну а если вам нужна более веская причина?.. Знаете что? Тогда я просто разведу руками».
Он был уже совсем близко.
— Ну нет, Денис! — жестко сказала Света. — Я же тебя предупредила, что на ночь не останусь. Нет!
Лариса ловко увернулась от рук Севы, блуждающих по ее спине (так
— Денис, мы уедем, — поддержала она подругу.
Истомин-младший кивнул.
— Ну да. В крайнем случае улетите, — он мотнул головой в сторону вертолета. Геликоптер, принадлежавший телеканалу, которым руководил его отец, словно услышал эти слова и, отвернув, скрылся из виду. — Нет, уже не улетите…
Девушки насторожились.
— Денис, что-то случилось? — проговорила Света.
— Ага… Что-то уже случилось. Не совсем то, на что мы с Севой рассчитывали, но…
— В чем дело?
Сева не придавал словам Дениса никакого значения, его гораздо больше интересовала спина Ларисы, и особенно то место, где спина заканчивалась; Лариса, недовольно поморщившись, отступила еще на полшага.
— Что-то не так?
— Дело в том, — Денис старался тщательно подбирать слова: истеричный девчоночий визг не самый приятный звук из тех, что ему доводилось слышать. — Дело в том, что жизнь не стоит на месте. Пока мы тут с вами… общались, в мире творилось Бог весть что. В Заире тысяча человек преставилась от СПИДа, у Николая Баскова начал ломаться голос, а Папа Римский причислил Мадонну к лику святых. Но, если бы все закончилось только этим, вокруг Башни не крутился бы вертолет.
— Ты хочешь сказать?.. — начала Света, но Лариса перебила ее:
— Может, позвонишь папе? Узнаешь поподробнее.
— Неплохая мысль, — отозвался Денис. — Но когда фазер ведет передачу, он забывает о том, что у него есть крошка-сын. Нет, девочки. Тут и так все понятно. Ставлю свои носки против ваших сережек, что с этим прекрасным зданием что-то происходит. Есть мнение, что оно может рухнуть — с минуты на минуту.
Взгляд Дениса задержался на Севе и стремительно увеличивающейся выпуклости под «молнией» джинсов. «До него, похоже, не доходит, что я говорю. Глас вопиющего в пустыне».
Девчонки переглянулись.
— Надо валить отсюда, — сказала Лариса подруге. Теперь парни интересовали их еще меньше, чем обещанный красивый закат из окна сорок седьмого этажа.
Света кивнула в ответ.
— Да, хватит уже.
— Дамы, ну куда же вы? — Денис воздел, как писали раньше в книжках, руки. — Останься, Светик, и я покажу, какой у меня… богатый внутренний мир.
Света окинула его скептическим взглядом.
— Знаешь, Денис… Это надоедает.
Девушки развернулись и пошли в прихожую.
— Да? Наверное… Но не мне — это уж точно. Ромео… —
Сева стряхнул охватившее его оцепенение, но (Денис понимал, что от приятеля и нельзя ожидать чего-нибудь другого) расценил этот толчок по-своему.
— Лари-иса! — проблеял он срывающимся голосом. — А как же?.. Закат? — Он увидел презрительную гримаску, искривившую губки его пассии, и поспешил исправиться: — А еще у меня есть замечательный торт…
«О Боже! Что он говорит? Какой торт?»
— Сева, Сева! Не занудствуй! Проводи дам до двери!
— Они уже уходят? — Сева с отчаянием посмотрел на Дениса.
— Нет. Мы их провожаем. Галантно и настойчиво.
— А как же? А как же?
— Сева! В Москве десять миллионов человек. Из них примерно шесть миллионов — женщины. Из этих шести — один миллион молодых и красивых. Даже если чуть меньше, все равно расклад в нашу пользу. Такая статистика тебя не убеждает?
Из прихожей доносились возня и тихие восклицания.
— Я тебе говорила, надо было идти с этим… как его… Резваном в «Метелицу». Чего мы сюда поперлись?
— Ладно, еще не поздно. Позвоним ему из машины. В конце концов…
Раздался голос Ларисы:
— Эй, мальчики! А как у вас открываются двери?
— А они не открываются, — пробормотал Денис и, повысив голос, добавил: — Сева, помоги дамам.
Сева вздохнул, пожал плечами и пошел в прихожую. Денис знал, что он сейчас услышит. Так и есть.
— Денис! — голос товарища дрожал почти как у девчонок. — Что-то с дверями!
— А я здесь при чем? — тихо сказал Денис. — Разбирайтесь сами.
Внезапно все отошло на второй план: и Света с Ларисой, и Сева, остро нуждавшийся в причащении женским прелестям.
«Позвонить отцу — это неплохая мысль». Он прошел в соседнюю комнату и закрыл за собой дверь.
На экране шел рекламный ролик Башни. Денис открыл записную книжку своего аппарата, нашел номер — у отца было три мобильных, Денис выбрал тот, что предназначался для самых близких людей, — и нажал кнопку «вызова». Автоматический оператор на двух языках сообщил, что абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети. Этого и следовало ожидать.
Денис подумал, стоит ли нарушать строжайший отцовский запрет — звонить непосредственно на режиссерский пульт, и решил, что стоит. Он набрал другой номер, прижал мобильный к уху и стал ждать.
Трубку подняла какая-то девушка — видимо, один из помощников режиссера.
— Добрый день! — вежливо поздоровался Денис. С этим в семье было строго: несмотря на высокое положение, занимаемое отцом, с его подчиненными Денис разговаривал исключительно вежливо и обращался только на «вы» — как в конце девятнадцатого века отпрыски славных дворянских фамилий обращались к слугам. — Извините, что отрываю вас от работы… Скажите, могу я поговорить с Кириллом Александровичем?