Бастард

Вычужанин Тимур

— Интересная привычка, ничего не скажешь. Но я уже привык к этому, поэтому называй меня, как тебе того хочется.

— Как вы можете говорить о таких вещах, сидя в вонючей камере Бартас знает где?!

— Мы просто пытаемся отвлечься от мыслей о своей дальнейшей судьбе. Тебе я настоятельно советую заняться тем же или, по крайней мере, вздремнуть часок–другой.

— Как я могу спать в логове врагов?!

— Точно также как в любом трактире. Ну ладно, очень плохом трактире.

— Ты невыносим! Твоё спокойствие давит на нервы!

— Тише, Горячий Человек, тише, нам всем не по себе, вот каждый и спасается, как может.

— Прекрати меня так называть! И единственное как я собираюсь спасаться — это спасаться отсюда.

Послышался шорох. Похоже, что

один из пленников что–то искал на полу. Следующим звуком уже был удар камнем о металлическую решётку. Потом ещё и ещё. Остальные заключённые, решив, что успокаивать своего товарища бесполезно, больше не говорили и ждали: произойдёт ли что–нибудь после устроенного Горячим Человеком балагана. Где–то спереди открылась тяжёлая деревянная дверь, и к камере тяжело проковылял подвыпивший, здоровый как бык охранник, державший в руке факел, который выхватил из темноты трёх человек в нищенских обносках, один из которых стоял и продолжал неистово бить камнем о железные прутья своего узилища. Даже такой неяркий свет больно резанул пленникам по глазам, от чего все сощурились и только Дорнис продолжал, не моргая, смотреть на одного из работорговцев.

— Ты мешаешь мне заснуть, бартасов ублюдок. Если ты продолжишь, то я отрежу тебе руки и оставлю истекать кровью на глазах твоих проклятых друзей. Благо командир считает вас не особо ценным грузом, который можно подпортить.

— Во–первых, они мне не друзья, а во–вторых, ещё неизвестно, кто кому и что отрубит, — Дорнис примерился и через прутья решётки кинул камень, который угодил точно в лоб охраннику. По блестящему от пота лбу покатились красные струйки.

— Ах ты, сукин сын! Я заставлю тебя за это расплатиться болью и жизнью! — стражник со странным пыхтением начал приближаться к решётке.

— Ну, давай. Попробуй. Я с нетерпением жду, — рот Дорниса исказился в злорадной усмешке.

Работорговец подошёл к решётке и потянулся к мечу, висящему у него в ножнах на поясе, но тут его рука остановилась, а вскоре и совсем опустилась, факел упал на каменный пол в лужу, которая накапала с потолка, и с шипением потух.

— Что там у тебя происходит, Горячий Человек?

Ответа не последовало. Единственным звуком, который сейчас отражался от стен подземелья, был монотонный «кап–кап–кап», гулко отдававшийся в головах пленников. Падающие капли дополнил скрежет поворачиваемого в замке ключа и скрип открывшейся решётки.

— А вы говорили: «Успокойся–успокойся», — ехидно улыбнулся Дорнис и первым сделал шаг к свободе.

— Порой все ошибаются, — пожал плечами Син, выходя из клетки и с интересом рассматривая стоящего неподвижно охранника, — мне вот интересно, что же ты с ним сделал?

— Сейчас это не столь важно, главное, что очнётся он минут через десять, а значит, нам надо поскорее запереть его и уходить.

Без слов поняв, что от него требуется, Ронтр взвалил на плечо незадачливого работорговца, предварительно кинув меч в ножнах Дорнису, и кинул его в клетку, после чего закрыл её на ключ, который оставил около дверцы, чтобы новоявленный заключённый мог дотянуться до него.

— Зачем же давать ему такой явный способ побега? — недовольно спросил Дорнис, глядя на ключ.

— На этом месте ключ невидно, — отчеканил Ронтр и направился прямиком к распахнутой тяжёлой деревянной двери.

Син и Дорнис последовали за ним. Трое пленников попали в не очень длинный коридор, в котором по бокам находились точно такие же двери, из которой только что вышли они сами. Их заметили двое других работорговцев. Они немного непонимающе посмотрели на вышедших из–за двери людей, но быстро спохватились и встали на ноги, обнажив короткие мечи. Дорнис скосил глаза на клинок, который достался ему «в наследство». Не самый худший вариант, видно, что за оружием бережно ухаживали, а отполированная почти до блеска рукоять говорила о том, что бывший владелец меча часто вверял свою жизнь в руки «старого друга». «Что же, сегодня ты уже будешь помогать сражаться за жизнь другому человеку, и надеюсь, не подведёшь» — пробежала в голове Дорниса мысль, и он обнажил клинок, кинув ножны в одного

из наступавших на него охранников. Он, судя по всему, такой неожиданной атаки не ожидал и как–то ошалело посмотрел на юношу, а тот только нагло улыбнулся в ответ. Работорговцы одновременно напали на Дорниса, что вдвое усложняло его задачу выжить, да ещё и с непривычным оружием в руках, но он не растерялся и быстро отскочил назад, пропуская лезвия вражеского оружия перед собой, и тут же сам ринулся в атаку, нанося короткие удары, заставляя немного выпивших охранников отступать к столу, за которым они недавно сидели и играли в дурака, и в который, по старому непонятному обычаю, на удачу был воткнут простенький кинжал с деревянной рукояткой. Кажется, противники юноши почувствовали, что их куда–то теснят против воли, и сами попытались наносить ответные атаки, чем им удалось застать врасплох Дорниса, не ожидавшего ударов со стороны противника, и поэтому пропустившего три выпада, которые отпечатались на нём неглубокими царапинами на груди, левой руке и одной кровоточащей, но не серьёзной раной на правом плече. Однако юноша постарался не сбавлять темп и продолжал наносить быстрые удары. От очередного укола противника он откатился в сторону, к столу, и выхватил из столешницы кинжал, который тут же прибавился к атакам мечом. Наконец, Дорнису удалось–таки выбить у одного из охранников оружие и тут же вонзить ему в горло кинжал. Второй же работорговец поспешил воспользоваться этим отвлечением на одну цель (видимо, весь алкоголь у него выветрился из–за кризисности ситуации) и нанёс рубящий вертикальный удар, от которого Дорнис прикрылся уже мёртвым товарищем охранника, и сам «из укрытия» колющим ударом пронзил сердце противника, и тот, не издав ни одного звука, осел на землю. Юноша выдернул меч из мёртвого тела.

— А эти ребята оказались крепче, чем я думал, — он срезал у одного из трупов кошель, подошёл к столу и сгрёб туда монеты, которые кто–то из них проиграл в карты.

Он уже хотел было идти дальше, но его остановил оклик Сина.

— Эй, Горячий Человек, а как же остальные пленники?

— А какое нам до них дело, нам самим нужно выбраться отсюда! — кинул злой взгляд на товарища Дорнис.

— Если мы оставим их здесь, то это будет не по–человечески, это будет жестоко. Не спасти, когда можешь это сделать — всё равно, что убить, — нахмурившись, заметил даргостец.

— С каких пор ты это у нас в проповедники записался?

— Если не хочешь делать этого сам, то дай сделать мне.

Син подошёл к столу, отстранил Дорниса в сторону, склонился над одним из трупов и нащупал у того в кармане связку ключей. Он недовольно отметил про себя, что ключей здесь вполне приличное количество и процесс спасения может занять слишком много времени, за которое сюда успеет спуститься ещё кто–нибудь из работорговцев, а они могли поднять тревогу, чего сбежавшим пленникам совсем не был нужно. Ронтр молча выхватил у задумавшегося Сина связку и кинул её на пол.

— Что ты делаешь, Северный Человек?

— Похоже, что он всё–таки на моей стороне и считает твою затею глупостью.

— Нет, — как всегда просто ответил дашуарец и поднял меч одного из поверженных охранников.

Примерившись, Ронтр нанёс сильный удар мечом по кольцу, потом ещё два таких же сильных и кольцо рассоединилось, от чего связка отлетела прямо к ногам Сина, по пути рассыпав ключи, которые весело зазвенели по каменному полу.

— Молодчина, Северный Человек, — улыбнулся Син, — теперь мы быстрее откроем все двери.

Даргостец быстро подобрал ключи и поделил их между своими товарищами. Дорнис тоже, хоть и нехотя, но взял–таки ключи и пошёл освобождать пленников. Некоторые клетки оказались пусты, а в тех, камерах, где кто–то был, пленники были сильно истощены, но все–таки на приход людей в таких же обносках, как и они, отреагировали радостно. Вскоре в коридоре собралось человек двадцать бывших пленников. От мужчины средних лет, который отсидел здесь больше всех, они узнали о том, что в отряде работорговцев ровно тридцать человек, все они вооружены и умеют неплохо сражаться. Среди них есть даже профессиональные головорезы.