Бастарды
Шрифт:
Старики дружно вздохнули, заулыбавшись, а юноша медленным шагом направился в термы. Сотник утер ладонью покрывшийся испариной лоб и, повернувшись к казначею, сказал:
– Ну, старый гном, готовься трясти мошной. Ты парню школу обещал.
– А чего ею трясти? – пожал плечами казначей.
– Как это чего? – возмутился сотник. – Ты же ему не школу, а сатраповы палаты пообещал. Придется тратиться.
– Дурак ты, старый, – беззлобно отозвался казначей, – неужели и вправду решил, что я пообещаю такую роскошь, не будучи готовым к тратам? Да у меня деньги на эту школу уже год
– Это верно, – согласился Топ-Гар и, подумав, спросил: – А ну признайся, старый гном, сколько ты денег в столицу заслал помимо налогов.
– Зачем?
– Как это зачем? Да за фирман этот твой.
– Дурень ты дурень, – рассмеялся казначей, – законы знать надо! Каждые три года земельный и налоговый диваны вместе с казначейской палатой определяют лучшего владетеля в каждом пределе. Здесь, на востоке, владетелей только пятеро, да еще наша сатрапия, будь она не ладна.
Мы начали всерьез обстраиваться шесть лет назад. Примерно в то же время бандиты начали разорять наших соседей. Разбойничали тут, конечно, и раньше, но не так активно. Мы свой удел смогли уберечь, а вот соседи нет.
Если не вдаваться в подробности, то за последние пять лет наш удел был единственным, с которого казна имела постоянный растущий доход. А это значит, что владетель тут серьезный, бандитам спуску не дает и о кметах заботится.
Ну а последние налоги так просто манна небесная для казначейства. Война на носу, войска готовить надо, а денег, как всегда, не хватает. Из сатрапии налогов только на треть приходит, да и те с опозданием. Соседи уже два года как не проявлялись, а от нас такие подарочки. Ну на последнем диване казначейству и напомнили о древних правилах.
– И все-таки, сколько?
– Что, интересно стало?
– Да ладно тебе, старый гном, говори давай, – подтолкнул сотник казначея локтем в бок.
– В последний раз две с половиной тысячи золотых. – Усмехнулся казначей.
– Сколько! – опешил Топ-Гар.
– Две с половиной, – повторил казначей, откровенно любуясь произведенным эффектом, – именно столько должен выплачивать в казну наш удел в период полного довольства и благоденствия, если есть наделенные землей кметы.
– А как же они в казначействе узнают, есть кметы или нет?
– Ну для этого есть, во-первых, специальные люди, фискалы, а во-вторых, купцы. Недаром же они стараются по каждому уделу проехать, на каждой ярмарке побывать.
– Стучат, сволочи.
– Ага. А им за это торговые льготы. Потому мы в первый год налогов и не платили. Нет кметов – нет и налогов.
– Погоди. Мы же сами землю пахали.
– Верно. Все делалось силами жителей замка. Деревень-то не было. Ну а как появились деревни, так уж будьте добры прислать налоги. Вот я и посылал.
– Да. Но две с половиной тысячи золотых, поверить не могу.
– Лучше поверь.
– Да уж придется, – усмехнулся сотник, – слушай, но ведь это не все, что у нас есть? В казне же что-то осталось?
– Ты за кого меня принимаешь? – возмутился казначей. –
От названной суммы у бедолаги сотника подкосились ноги, и он молча плюхнулся на ступеньку крыльца. Помолчав несколько терций, Топ-Гар наконец смог перевести дух и, запустив пальцы в седую гриву волос, глухо спросил:
– Ты, что, старый ифрит, казну сатрапии обчистил?
– Обижаешь, старина. Каждый медяк из этой суммы чист как слеза младенца. Все заработано вот этой головой и руками наших крестьян.
– Но как?
– Два последних года оказались урожайными, – начал рассказывать казначей, усаживаясь рядом с сотником, – я оставил кметам зерно на зиму, и на семена, но с избытком. Наполнил наши закрома, а остальное продал. Продал всю излишнюю скотину, птицу, все выделанные кожи, оружие нашего Размана, ну и еще всего по мелочи, сложил все деньги и снарядил караван дальше на восток. Караван-баши, мой старый знакомец, но с ним ездил один из моих многочисленных племянников.
Они привезли пряности. Наша многострадальная столица оказалась просто сборищем снобов, готовых выложить любые деньги за такую экзотику. На этом деле я выручил ровно в четыре раза больше, чем вложил.
– Но ведь караван это долго.
– Не так долго, как кажется. Обычно караваны идут в обе стороны с товаром. Там они должны продать то, что привезли, потом закупить другой товар и продать его в третьем месте, снова закупить и только потом вернуться в исходную точку.
Я поступил по-другому. Туда караван шел налегке. Закупив пряности, они тут же направились обратно. Так мы сэкономили время и получили хороший барыш. Но я решил не повторяться, и во второй раз привез шелка. Пряностей было чуть-чуть. Но и шелка принесли хорошую прибыль.
Уже на эти деньги я снарядил свой караван, отправившийся на запад, за мехами, медом, воском, моржовой костью и железом. Они вернулись три седмицы назад. В Банге я нанял корабль, который нагрузил шелками и пряностями.
– Какими?
– Нашими. Там это тоже диковина.
– А зачем тащить железо с севера? Разве у нас его нет?
– Есть. Но северное железо более ковкое.
– Какое?
– Да иблис его знает, какое. Я просто выпросил у нашего великана один брусок самого ценного железа для образца и получил то, что хотел. Из этого железа получается голубая сталь. Не знаю, чем она отличается от обычной, но наш Разман прыгал вокруг мешка с железом, как Кушитский шаман, а на его вопли сбежался весь кузнечный цех. На это стоило посмотреть, – рассмеялся казначей, вспомнив счастливый вид кузнеца.
– Вот уж точно, что у каждого свое мерило счастья, – улыбнулся сотник.
– Это точно. Ну, в общем, сейчас по земле бродят два каравана, принадлежащих нам. Год еще не закончился, а мы уже можем отправлять на базар еще один караван с зерном, мясом и кожами. Я вот думаю, может нам свои лавки в городах открыть.
– Зачем?
– Не будем отдавать по оптовой цене. Продаем свое, не торопясь, и по тем ценам, которые сами и установим.
– Но это ведь надо, чтобы кто-то постоянно в городе жил.