Бастарды
Шрифт:
Слуги вывели из барака девушку и, взяв ее под руки, ловко поставили на помост. Рабыня осталась стоять там, куда ее поставили, не делая ни малейшей попытки поднять голову и взглянуть на людей, чьей собственностью она может стать.
Балахон из мешковины скрывал фигуру девушки, а густая грива иссиня-черных, длиной ниже колен волос закрывала лицо. Голова ее была опущена, словно тонкая шея не могла удержать их веса, плечи поникли, и вся фигура девушки выражала полное отчаяние и безысходность.
Купец сделал знак, и слуга быстрым
– Сложена как настоящая богиня, а вот с головой… – в очередной раз повторил купец. Слуга отбросил волосы с ее лица, у Ал-Тора перехватило дыхание.
Девушка действительно была красавицей. Тонкий, прямой нос, ровные брови, изогнутые правильной дугой, высокие скулы, полные, чувственные губы, нежный подбородок и огромные, черные, как ночь в степи, глаза, в обрамлении длинных, пушистых ресниц.
Ал-Тор медленно опустил взгляд и с трудом перевел дыхание. Она и вправду была сложена как богиня. Хрупкие плечи, близко посаженные полушария грудей с темными сосками, осиная талия, плавная амфора широких бедер и сильные, длинные ноги танцовщицы с удивительно маленькими ступнями.
Юноша нетерпеливо повернулся к казначею.
– Ты говорил, что можешь проверить, что у нее с головой, так сделай это.
– Загорелось ретивое, – радостно ответил старик и, медленно поднявшись, подошел к помосту.
Немного помолчав, он прокашлялся и неожиданно заговорил на непонятном языке. По мере того как старик говорил, глаза девушки, и без того огромные, раскрывались все шире и шире. Неожиданно она ответила. Голос ее зазвучал как маленький серебряный бубенчик, речь текла плавно, словно река.
Старик что-то спросил, и девушка ответила. Их диалог продолжался уже четверть колокола. Старик то и дело замолкал, с трудом припоминая нужные слова, а девушка, словно проснувшись от долгого сна, вся подалась вперед и молитвенно сложив руки на груди, не сводила с него глаз. Наконец, казначей что-то произнес, и после его слов она бросила взгляд на Ал-Тора.
Он ответил ей прямым, честным взглядом, в котором светилось неприкрытое восхищение. Девушка медленно опустила глаза и залилась нежным румянцем, тихо прошептав что-то в ответ на вопрос старика. Казначей удовлетворенно кивнул и, медленно повернувшись, вернулся к столу.
– Сколько? – коротко спросил старик, глядя на купца.
– Откровенно говоря, я даже не знаю, как быть. Вы первый, с кем она заговорила и вообще ожила. Я уж думал, придется сбыть ее на конюшни для черной работы, да все жалко было, такая красавица. Но теперь, даже и не знаю, если вы не купите, она просто зачахнет, как цветок.
Ладно, не буду утомлять вас своими сомнениями и не стану торговаться, хоть это и против всех правил. Тридцать золотых. И поверьте, я только покрываю расходы по доставке и содержанию. Путь был
– Цена вполне разумная, – согласился казначей.
– Дай ему сорок, старина, – неожиданно сказал Ал-Тор, – добавь за честность. Он это заслужил. Не стоит обижать хорошего человека.
Внимательно посмотрев на юношу, старик молча кивнул и достал кошелек. Не спеша отсчитав названную сумму, казначей проверил оформленную по всей форме купчую на рабыню и аккуратно собрал все грамоты, собираясь убрать их в медный футляр для писчих принадлежностей, с которым никогда не расставался, но купец остановил его.
– Подождите, господин. Я хочу сделать вам небольшой подарок в знак своей благодарности.
Повинуясь его знаку, слуга вынес из лавки резную шкатулку эбенового дерева, инкрустированную серебром. Эта вещица сама по себе была большой ценностью.
– Такая красавица должна быть постоянно окружена красивыми вещами. Пусть ее грамоты тоже будут храниться в красивой шкатулке. – Улыбнулся купец, передавая шкатулку казначею.
– Спасибо, почтенный. Надеюсь, мы расстаемся не навсегда, и вскоре я смогу увидеть тебя в нашем уделе, – ответил казначей, медленно поднимаясь с кресла.
Слуга передал Такеши конец поводка и ключ от ошейника. По знаку Ал-Тора островитянин снял с девушки ошейник и, отбросив его на руки слуге, осторожно взял девушку за руку. Девушка вздрогнула и испуганно посмотрела на казначея.
Такеши осторожно провел огромной ладонью по ее распущенным волосам, тихо проговорив:
– Не бойся, маленькая, теперь все будет хорошо. Просто дай мне руку и иди рядом. – Медведь протянул ладонь, и девушка осторожно вложила в нее свою крошечную смуглую ладошку, с тонкими музыкальными пальцами.
Старый казначей ободряюще улыбнулся ей, проговорив что-то, от чего девушка неожиданно выпрямилась и шагнула поближе к Такеши, гордо встряхнув своей роскошной гривой.
– Не рановато ли мы с нее ошейник сняли. Кобылка-то с норовом, – задумчиво проворчал Топ-Гар, внимательно следивший за всем происходящим.
– Не беспокойся, старина, – усмехнулся в ответ казначей, – я сказал ей, что она достойна золотого ошейника, а все остальное зависит только от нее.
– Думаешь, она поняла, о чем речь? – спросил сотник.
– Даже не сомневаюсь. Женщины такие вещи нутром чуют, недаром же она маком заалела, когда с парнем глазами встретилась.
– А что ты ей вообще говорил? – неожиданно спросил Ал-Тор.
– Спросил, откуда она и не боится ли, что ее примут за ненормальную, и бросят в степи.
– И что она ответила? – спросил Такеши.
– Что лучше умереть в степи, чем быть наложницей какого-нибудь мерзкого старика, ни на что не способного как мужчина. Ну я и предложил ей стать наложницей нашего парня. Мол, хозяин молод, силен, а она в серале будет первая, и что, мол, появление второй и третьей будет зависеть только от нее.