Бастарды
Шрифт:
Наконец оставшиеся в живых догадались забиться под скалу, на которой засели воины. Такеши и Ал-Тор переглянулись, и телохранитель принялся быстро разматывать веревку. Юноша продолжал держать в руках лук, контролируя каждое движение бандитов. Стоило только одному из них высунуться из-под скалы, как Ал-Тор тут же всадил в него стрелу.
Убедившись, что выйти им не дадут, бандиты затихли в мертвой зоне, ожидая, что будет дальше. Такеши отошел в сторону и, привязав конец веревки к камню, сбросил ее вниз. Подобрав свой лук, островитянин занял место юноши,
Закинув на спину лук и колчан, юноша метнулся к веревке и быстро соскользнул вниз. Первый же бандит, попытавшийся броситься на него с мечом, рухнул на камни со стрелой в спине. Сообразив, что с появлением противника в зоне видимости для них ничего не изменилось, бандиты затаились, ожидая дальнейших действий нападавших.
Пока юноша держал бандитов под прицелом, по веревке были спущены мешки и другой походный скарб. Следом на камни ущелья спустился огромный толстяк, внешний вид которого мог внушить что угодно, кроме опасения. Но то, как толстяк держал в руках лук, навело бандитов на мысль, что здесь не все так просто.
Увидев, что нападающих только двое, главарь банды вышел вперед и, оскалив остатки зубов в свирепой усмешке, спросил:
– Ну и как это понимать? Как вы посмели напасть на нас? Я вас спрашиваю, вы, отрыжка хромого верблюда!
– Заткнись, погань, – рыкнул в ответ Ал-Тор, внимательно разглядывая противника.
Перед кучкой оставшихся в живых бандитов стоял крупный мужчина средних лет с длинными руками и кривыми ногами кавалериста. Потертые кожаные штаны, грязная рубашка из некогда роскошного бархата и наборный, боевой пояс, обильно украшенный серебряной инкрустацией, довершали внешний облик главаря.
Лицо мужчины, не обезображенное печатью интеллекта, тем не менее было лицом явного висельника, не понаслышке знакомого с каленым железом и плетью палача. Маленькие, колючие глазки неопределенного цвета, несколько раз переломанный нос с вырванными ноздрями и разбитые в кулачных боях губы, квадратный подбородок и спутанные в колтун сальные волосы – вот и весь внешний вид.
– Ты и твои висельники посмели напасть на моих кметов, сжечь мои деревни, угнать мой скот. Пока вы не лезли на мою землю, мне было наплевать на вас, но вы посмели бросить мне вызов, а это не может оставаться безнаказанным.
– Так ты и есть тот самый граф-бастард, который собирает у себя всех бывших солдат? – весело оскалился бандит. – Я слышал, что ты еще сопляк, но, похоже, деревенская молва преувеличила твой возраст. Оказывается, ты совсем мальчишка.
– Оглядись внимательно, болван, – ответил Ал-Тор, – я еще даже не начал боя, а большая часть твоих подонков уже стала поживой для падальщиков.
– Да уж, должен признать, что луком ты владеешь неплохо, ну а как насчет честной, мужской схватки? Рискнешь? Или спрячешься за своего евнуха? – бандит небрежно указал на Такеши.
– По сравнению с ним на евнуха больше смахиваешь ты, – усмехнулся в ответ Ал-Тор и, отступив, выхватил из ножен меч.
Зарычав от злости, главарь бросился
Взвыв от злости и страха, остатки банды очертя голову кинулись в бой. Ал-Тору некогда было считать нападавших. Он просто встретил их так, как привык встречать всех, кого ненавидел. Яростными ударами клинка.
Уже через три удара сердца юноша бился в окружении полутора дюжины бандитов. Такеши тщетно пытался пробиться к юноше, нанося неистовые удары неразлучной нагинатой. В круговерти боя юношу оттеснили к скале.
Прижавшись спиной к еще теплому камню, Ал-Тор отбивал направленные в него клинки, умудряясь наносить ответные удары. Бандиты продолжали атаковать, надеясь добраться до него сквозь сотканную его мечом стальную круговерть. Рыча и завывая от ненависти, они бестолково размахивали оружием, нанося бесполезные удары. Но даже такое подобие угрозы было опасным. Любое ранение могло стать фатальным.
Но юноша не замечал опасности. Оскалив зубы в волчьей ухмылке, он отбивал все направленные на него удары, умудряясь наносить ответные. Он словно слился со скалой, так надежно укрывавшей ему спину.
Заметив его сложное положение, Такеши с ревом взмахнул нагинатой, отделавшись от троих нападавших одним яростным ударом, и, держа оружие на вытянутых вперед руках, бросился вперед. Огромный вес воина, помноженный на разбег, бешеную силу и дикую ярость, просто смел осаждавших юношу бандитов.
Моментально откатившись в сторону, Такеши вскочил на ноги одним толчком. Нападавшим пришлось тяжелее. Трое бандитов так и не поднялись с камней. Падение оказалось для них слишком сильным.
Ал-Тор, не раздумывая, бросился вперед и длинный меч со свистом принялся рассекать ночной воздух. Спустя минуту все было кончено. На дне ущелья остались только трупы. В воздухе висел густой, тяжелый запах свежей крови.
Такеши подошел к полузатоптанному в драке костру и, раздув головню, поджег один из факелов, в избытке заготовленных бандитами. Выйдя из ущелья, воин поднял факел и несколько раз прикрыл его полой плаща, подавая оговоренный знак. Степь тут же загудела от бешеного топота копыт.
Ветераны на всем скаку влетели в ущелье, готовые с ходу вступить в схватку, но драться уже было не с кем. Успокоив разгоряченных коней, старики недоуменно оглядывались, пытаясь понять, что произошло, и, только разглядев в темноте разбросанные по дну ущелья трупы, начали мрачно переглядываться.
– Я же говорил, что он специально это придумал, – проговорил один из ветеранов и, спрыгнув с коня, шагнул к Ал-Тору, убирая в ножны палаш.
– Скажите, мастер, долго вы еще собираетесь нас позорить? – спросил он, в упор разглядывая юношу.