Бастер, ко мне!
Шрифт:
– Прямо из пасти тюленя! Значит, записи неподдельные.
– Но и не очень хорошие, – сказал Клинт, – и не все они касаются Бастера. Я записывал сюда все подряд, что приходило мне в голову о теплокровных животных и жизни в море.
– Это еще интереснее.
Сначала профессор читал быстро, потом медленней и прерывал чтение, чтобы обсудить отдельные записи, а глаза его горели за стеклами очков.
– Превосходная мысль, Клинт, насчет предков нынешнего тюленя – медведей, которые питались молодью лосося из ручья и уходили
– Мне эта мысль пришла в голову, когда я нынешней осенью наблюдал за медведями у ручья, – объяснил Клинт. – Я, правда, не видел, чтобы они плыли вслед за лососем, но такое намерение у них, по-моему, было.
– То же самое происходит сейчас с полярными медведями, – сказал профессор. – Они проводят в воде так много времени, что трудно сказать, наземные они животные или морские. Хотя никаких приспособлений для жизни в море у них нет.
– Может, поэтому у них такой злобный нрав, – предположил Клинт. – Им приходится делать то, для чего они вовсе не приспособлены.
Профессор еще раз усмехнулся.
– Я вижу, тебя интересует вопрос, почему тюлени, связанные родством с угрюмыми медведями, добродушны и игривы? Нет ли здесь влияния морской среды? Он снова принялся читать записи.
– Значит, тебе довелось встретиться с дельфинами? «Дельфины, по-моему, радуются жизни больше, чем рыбы; может, это происходит потому, что они теплокровные животные и ощущают океан более непосредственно, нежели рыбы. Рыба, имеющая такую же температуру тела, что и окружающая ее среда, едва ли сознает, что находится в воде».
Профессор продолжал читать и одновременно комментировать.
– Значит, тебе удалось самому видеть, что ловил в воде твой тюлень: маленького осьминога и…
В этот момент в комнату вошла тетя Гарриет и сказала, что обед готов.
– Ну и запах! Как в вигваме у индейцев, – презрительно фыркнула она.
– Мы сожгли рыбу-свечу на алтаре науки, – объяснил профессор Уиллс. Он закрыл тетрадь и осторожно положил ее на стол. – Клинт, я вижу в тебе все задатки океанолога.
– Вы тоже так думаете, профессор?
Клинту казалось, что профессор отворил перед ним двери в новый мир, полный чудес.
За обедом профессор Уиллс сказал, что ему страшно хотелось бы поесть устриц, и отец предложил всем вместе отправиться в поход за устрицами. Он спустил на воду большой ял с подвесным мотором, и они поплыли в Залив Пиратов.
У подножия утеса, где можно было сидеть на выброшенных на берег бревнах, отец развел костер. Тетя Гарриет говорила о Бастере так, будто она сама вырастила его, и попросила Клинта показать, где он его нашел. Клинт повел их к большим валунам.
– Очень интересно! – сказал профессор. – Приют и убежище – всего в нескольких ярдах от берега пребольшом приливе. Лучшего места тюленихе
Клинт тоже лег на песок, чтобы посмотреть на мир так, как впервые увидел его Бастер: песок, гранитные валуны, которые казались скалами, покатый берег, широкий залив и подножие Олимпика, вздымающегося на противоположном берегу. Прекрасный безопасный мир для тюленя, но этот мир себя не оправдал.
Они насобирали целый мешок устриц, и отец решил их испечь. Обрадовались все, кроме тети Гарриет, которая забыла дома теплое пальто. Поэтому пришлось им вернуться домой. С тетей Гарриет вечно что-нибудь случается, подумал Клинт.
Он разозлился на тетю, но тут же напомнил себе, что благодаря ей они отправились на эту прогулку и только благодаря ей он познакомился с профессором Уиллсом. Он просто не знал, что и думать.
Гости уехали поздно вечером, забрав с собой мешки с устрицами и обещая в самое ближайшее время снова приехать.
Профессор сказал, что пришлет Клинту несколько книг, которые будут очень полезны ему в его занятиях.
Все шло хорошо, пока Клинт не очутился у себя в комнате. Теперь он думал только о Бастере, который сидит сейчас в клетке на «Снежной королеве» и, наверное, удивляется, почему нет рядом Клинта, и не понимает, что произошло. И не поймет до послезавтра, когда его выпустят в большом пустынном заливе, где нет ни домов на берегу, ни лодок на воде. Но даже тогда он не поймет. Бастер так привязался к людям, что будет удивлен, почему его оставили в таком безлюдном месте.
МОРДА В ОКНЕ
В четверг снова разыгралась непогода. Клинт вернулся домой под проливным дождем и всю дорогу от автобуса бежал, чтобы не испортить обувь. Надо было надеть рабочие башмаки, думал он.
Возле дома его больно кольнуло при виде пустой ванны. Но в этот момент дождь припустил так, будто разверзлись небеса, и он, позабыв про все и шлепая прямо по лужам, со всех ног бросился к крыльцу.
Дома было как всегда: из кухни веяло теплом и чем-то печеным. Мама вынимала из духовки пирог, а от шума дождя на дворе в доме было еще теплей и уютней.
– Господи! Клинт, неужели ты так и не научишься не доверять погоде! Теперь твои ботинки окончательно испорчены!
– Я совсем забыл про них, мама, – извиняющимся тоном ответил Клинт. – Ничего с ними не случится. Писем мне нет?
– Сначала надень тапочки и напихай газетную бумагу в носки ботинок, а то они совсем потеряют форму. – Она достала одну из старых газет, хранящихся на заднем крыльце. – Я сейчас дам тебе кофе с пирогом.
К тому времени, когда мама поставила на стол дымящуюся чашку кофе и кусок пирога, он уже был в сухих тапочках.