Бастионы Дита
Шрифт:
Деревья эти не имели ничего общего с лиственными растениями и видом своим скорее напоминали неимоверно разросшиеся кораллы, вознесшие к небу тысячи бледно-голубых и розовых побегов — семисвечников. Почти на каждом восседала крупная, совершенно неподвижная птица, которую легко можно было принять за неотъемлемую часть растения — за некий экзотический плод, к примеру. Все они, казалось, спали, втянув голову глубоко в плечи. Среди древесных корней, на голой, обильно испятнанной пометом земле (даже на столь унавоженной почве вблизи коралловых деревьев не росло ни единой былинки) лежали груды костей, когда-то
— Олень, — сказала Ирлеф, поднимая позеленевший от дождей череп. — И вот еще и еще… Как они сюда забрели? А это речной бык. Странно… Он из воды почти никогда не выходит.
Внезапно ближайшая к нам птица медленно расправила крылья, и в лесной тени тускло блеснуло ее оперение, похожее на медные доспехи. Безглазый лик обратился в нашу сторону, и я сразу узнал одну из тех пернатых тварей, которых в Дите принято было возить в клетках по улицам. Раздалось нечто похожее на тяжелый вздох, перешедший в угрожающий клекот, и птица стремительно кинулась на нас. И тут же весь лес словно взорвался хлопаньем многих крыльев. Слепые гарпии неведомым образом узрели своих жертв и вознамерились с ними расправиться.
Это был как раз тот случай, когда отступление является не позором, а вполне простительной необходимостью. Сражаться с птицами было ничуть не легче, чем с лернейской гидрой — какое бы количество их я ни поразил, на смену каждой павшей немедленно приходило несколько других. Отмахиваясь тюком (с таким же успехом можно было защищаться зонтиком от арбалетных стрел), я стал отходить к опушке леса, почему-то совершенно уверенный, что птицы не последуют за нами на открытое пространство. Тем временем эти подлые бестии беспощадно хлестали меня жесткими крыльями, а клювами долбили так, как голодный дятел долбит гнилую осину. В наиболее выгодном положении оказался Хавр — он попросту опустил забрало на лицо и стал практически неуязвим. Хуже всех приходилось Ирлеф, для которой даже крыса была опасным противником.
Видя столь плачевное положение Блюстителя Заветов, я, отшвырнув тюк, содрал с себя верхнюю одежду вместе с кольчугой, в которую и завернул Ирлеф, словно малое дитя. К опушке леса я бежал так быстро, что птицам удалось лишь несколько раз долбануть меня в затылок.
Остановиться я осмелился только на другом берегу речки. Лес продолжал сотрясаться от шума крыльев и зловещего клекота, но, кроме Хавра, ко всему прочему тащившего на себе и брошенный мной тюк, никто не покинул его негостеприимную сень. Зато могучий приземистый бык, судя по размаху рогов — вовсе не лесной уроженец, — разминувшись с нами, быстро исчез среди коралловых деревьев.
На этот раз Хавр отнесся к Ирлеф весьма предупредительно — не корил за мнимые и действительные оплошности, смазал какой-то целебной мазью ссадины на лице и даже разрешил отдохнуть сколько ей заблагорассудится.
— Это же слепыши! — Ирлеф едва могла говорить. — Почему они напали на нас? Помню, я еще девчонкой таскала их за хвосты.
— То были ручные, а это дикие. — Хавр, звеня бляхами колонтаря, как цыганка монистами, улегся под куст. — А тем более они учуяли перевертня… Вот и взъярились.
— Но я же не перевертень!
— А это как вши, — он зевнул. — Переспишь со вшивым и сам наберешься.
Бедная Ирлеф не нашлась,
— Значит, слепышей таскают по городу, чтобы выявить перевертней? — спросил я.
— Откуда в городе взяться перевертню? — Хавр снова зевнул. — Слепыши чуют все, что имеет отношение к Изнанке. Если они вдруг начинают беситься, как вот, к примеру, сейчас в лесу, значит, в этом самом месте через несколько минут должно произойти Сокрушение. Горожане, заслышав крик слепыша, разбегаются как ошпаренные… А перевертни это так, попутно…
— Сойдя с дороги, ты сам прокладывал путь. Причем весьма уверенно. Не спорь, ты здесь ходишь не впервой, — продолжал я свои расспросы. — Зачем же ты завел нас туда, где гнездятся слепыши?
— Зачем, зачем… Откуда я мог знать, что они облюбуют именно этот лес! Да я уж и забыл, когда последний раз бывал здесь. Если тебе проводник не нравится, сам выбирай дорогу.
— Я подумаю над твоим предложением.
— Подумай. А ты, Ирлеф, подумай, стоит ли тебе идти с нами. Отсюда еще можно благополучно вернуться в Дит. Дальше начинаются земли, где никогда не знали законов, справедливости и жалости. Там и обычных людей-то, наверное, не осталось. Один перевертень охотится за другим… их обоих подстерегает перевертень-могильщик, а всех вместе пожирают занесенные Сокрушениями неизлечимые болезни.
Ирлеф ничего не ответила — возможно, уснула. Молчали и слепыши в лесу.
Врет, подумал я. Нагло врет. Похоже, меднокрылые птицы и розовато-голубой лес составляют единое целое, как медведи-коала и эвкалипты. Куда они, незрячие, из него денутся. Хавр заранее знал, что ждет нас в лесу. Потому и в доспехи облачился. Да и путь этот ухабистый он специально выбрал. Сомнений нет — хочет от Ирлеф отвязаться. Ну, это мы еще посмотрим. Хотя и мне она не в радость, потрафлять Хавру нет никакого резона…
Проснувшись, мы довольно долго ожидали, пока перезаряженное ружье Хавра вновь станет готово к бою. Потом поели. Собрались. Потом Хавр хмуро спросил:
— Ну, подумали?
— Я иду не по своей прихоти, а подчиняясь решению Сходки Блюстителей, — твердо ответила Ирлеф. — Только они правомочны вернуть меня обратно.
— Тогда вперед, — сказано это было с той же интонацией, как некогда в другом мире и при других обстоятельствах: «Тогда я умываю руки».
— Лес обойдем с той стороны, — сказал я как нечто само собой разумеющееся. — А дальше — к тем горам.
— К каким еще горам? — уставился на меня Хавр. Не знал он, что, пока все спали, я не поленился взобраться на самый высокий холм и оттуда обозрел окрестности если не орлиным, то по крайней мере рысьим взглядом.
— А к тем самым, — я рукой указал примерное направление. — Синеньким таким.
— Это совсем не горы! Да они вовсе и не там, где тебе кажется. Сначала одна умом тронулась, а теперь и другой.
— Предупреждаю, впредь я не стану терпеть слова, оскорбляющие мою жену! — Я сделал неопределенный жест — не то собрался почесать за ухом, не то замахнулся кулаком. Это несколько охладило Хавра, поэтому дальнейшее было сказано мной уже почти мирно: — Лес ведь нам все равно обходить надо. Разве не так? Вот и пойдем себе потихонечку. А там видно будет.